11 июня в первый день регионального фестиваля Go Viral известная журналистка-визуализатор данных Юю Жу выступает в секции Media с презентацией об освещении международной проблемы COVID-19 с точки зрения журналистики данных. Юю работает дата-журналистом в Нью-Йорке и занимается кодированием графики – выпускает интерактивные экспериментальные визуальные материалы, основываясь на массивах различных данных. По сути, она пытается вырваться за ограничения языка через виральность визуализации – объединяющего инструмента, так интересного аудитории Go Viral 2021 в странах Центральной Азии, сообщает Toppress.kz.
-В вашей биографии упоминается, что вы используете экспериментальную журналистику, которая при помощи технологий освобождается от привычных форматов работы, основанных на тексте и словах. Можете ли вы рассказать нам о том, как можно преодолеть языковые барьеры и ограничивающие факторы?
-Когда люди думают о печатных и цифровых новостях, они думают об историях, показанных в виде блоков текста. Вместо этого я рассказываю истории в смешении форм, не основанных на словах. Они включают в себя привлечение читателей к интерактивному опыту – рассказывание историй с помощью спецпроектов: любопытной инфографики, викторин и симуляций. В этих формах читатели взаимодействуют с историей, используя части мозга, которые обычно не используются при чтении текстовой информации. Формы, не основанные на словах, формируют повествования, которые не могут быть переданы текстом.
-Как редакционные команды и аудитории, с которыми вы работали, отреагировали на этот формат? С какими трудностями вы сталкивались, работая с людьми? Как преодолевали коммуникационные разрывы?
-Все чаще отделы новостей хотят видеть больше историй такого формата в своих репортажах. Особенно это характерно для амбициозных корпоративных историй, на которые репортеры и редакторы потратили месяцы, а в некоторых случаях и годы. Они хотят убедиться, что история резонирует с восприятием читателей наилучшим образом. Визуальная журналистика и журналистика данных часто создают такие возможности в силу характера формата. Кроме того, молодежь больше не смотрит телевизор и не читает печатные газеты, они очень хорошо знакомы с быстро меняющимся форматом интернет-контента и хотят, чтобы содержание соответствовало их привычкам потребления. Новости тоже должны работать на этот запрос от современной аудитории.
Самая большая проблема, особенно для больших СМИ с долгой историей, заключается в том, что процесс производства ежедневных новостей не предназначен для создания пространства для таких форматов. Редакторы и репортеры знают важность данных и визуальной журналистики, и они часто поражаются готовым проектам, но требуются совместные и организационные усилия, чтобы сделать такую продукцию неотъемлемой частью процесса производства новостей, устойчивыми инвестициями в редакцию и, возможно, основным продуктом публикации. Основная часть работы журналиста данных в отделе новостей, в дополнение к репортажам и написанию историй, заключается в том, чтобы быть хорошим командным игроком, «убеждающим»: уговорить редакцию сотрудничать с другими командами, убедить редакторов и репортеров, у которых может не быть вовсе, или быть мало опыта работы с таким форматом, собраться вместе и работать над одной и той же целью – рассказать хорошую историю.
-Какие у вас были самые интересные случаи в практике и результаты?
-Журналистика данных часто подтверждает или ставит под сомнение наше понимание самих себя, окружающих людей и мира в целом. Мы знали, что пандемия значительно повлияла на США в начале пандемии. Было убедительно видеть, что число безвизовых стран, в которые граждане США могли путешествовать, сократилось менее чем наполовину от уровня, существовавшего до пандемии. Было тревожно видеть в данных, что уровень смертности испаноязычной молодежи более чем вдвое превышает уровень смертности белой молодежи.
-Каковы основные недостатки и проблемы журналистики данных? Как с этим бороться?
-Я думаю, что самая большая проблема, препятствующая процветанию журналистики данных в международном контексте, – это отсутствие общедоступных и пригодных для использования данных (что потребует прозрачности методологии, согласованности и т. д.). Если в стране нет большого общественного консенсуса в отношении обмена данными, то это часто ложится на местных журналистов, активистов в сфере открытых данных и других неправительственных игроков, чтобы повысить осведомленность общественности и установить стандарты.
-Как журналист может начать использовать большие данные во время кризиса? Где вы сама обучались и какие ресурсы можете порекомендовать?
-Пандемия напоминает людям о важности журналистики данных. А работая над историями о COVID-19, репортеры и редакторы привыкли думать о смертях и численности их случаев, ссылаясь на них в контексте новостей. Большинство данных не являются так называемыми “большими данными”, но оказались довольно удобными и полезными. Я хотела бы, чтобы такое мышление применялось к другим охватных с точки зрения медиа областям, когда пандемия закончится. Есть данные, собранные различными организациями и компаниями почти в каждой области. Если репортеры будут более осведомлены о существовании данных и будут более комфортно использовать их, мы сможем увидеть гораздо больше историй, раскрытых в ближайшие годы.
Для репортеров, заинтересованных в использовании данных в своих отчетах, я настоятельно рекомендую стать членом IRE (https://www.ire.org/). Подписывайтесь на их интенсивные курсы и семинары по журналистике данных, посещайте ежегодные конференции NICAR и IRE.
