На фоне дискуссий о том, какие технологии должны лечь в основу первой АЭС в Казахстане, эксперты напоминают о том, что ключевым становится не громкое название реактора, а его реальный опыт эксплуатации и условия, на которых он передаётся стране. Реакторы поколения III+ сегодня являются мировым стандартом, а разработки следующего поколения пока остаются экспериментальными. Мы разобрали, что именно предлагают мировые лидеры и чем на самом деле различаются их подходы.
По словам заслуженного энергетика, управляющего директора НПП РК «Атамекен» Жакыпа Хайрушева, Казахстану предлагают флагманский вариант, который «Росатом» продвигает на зарубежных рынках, а именно реактор ВВЭР-1200 поколения 3+.
«Именно этот тип фигурировал в консультациях и сравнивался с китайским HPR1000 и корейским APR1400 как один из трёх базовых вариантов для первой казахстанской станции. Это не устаревшая технология, но и не эксперимент будущего. ВВЭР-1200 относится к тому же классу, что французские EPR/EPR2, корейский APR-1400 и китайский Hualong One — это поколение 3+, то есть современная и отработанная технология. С практической точки зрения для Казахстана это даже плюс. Предлагают не опытный образец, а реактор, который уже строится и работает на других площадках, с накопленным опытом по срокам, стоимости и безопасности. По уровню поколений это вполне современное решение», — отметил Жакып Хайрушев.
Как подчёркивает главный редактор российского сайта «Геоэнергетика» Борис Марцинкевич, решение принимает не подрядчик, а государственные органы, которые оценивают доступные варианты, и выбирают тот, который считают оптимальным для страны.
«Важно понимать, что технологии не «предлагаются», а заказываются. Комиссия и регулятор остановились на ВВЭР-1200. Это действительно одни из самых современных и одновременно проверенных технологий, которые сегодня предлагает «Росатом». Существует более новый, оптимизированный и цифровизированный вариант, который строится, например, на Курской АЭС. Но решение Казахстана заключается в том, чтобы сначала построить проверенный блок, посмотреть на его эксплуатацию и только потом думать о дальнейшем развитии», — отметил эксперт.
Что считается «новым поколением» в атомной энергетике
Эксперты отмечают, что мировая атомная отрасль движется в сторону новых технологий, но на практике страны продолжают опираться на проверенные решения.
«Сегодня реально строятся реакторы поколения III+. Они дополнены всеми системами безопасности согласно постфукусимским требованиям. Разработки поколения IV существуют, но находятся на стадии экспериментов. Прародитель одного из реакторов четвёртого поколения был построен в Казахстане — БН-350. В Северске идет строительство первого в мире энергоблока четвертого поколения с быстрым реактором естественной безопасности БРЕСТ-ОД‑300. Движение в сторону четвёртого поколения идёт, но в промышленную эксплуатацию эти решения пока не вошли. Безопасность превыше всего, поэтому страны выбирают технологии с подтверждённой эксплуатацией и большим количеством безаварийных часов работы», — рассказал Борис Марцинкевич.
По словам Жакыпа Хайрушева, когда речь заходит о «новом поколении» реакторов, важно не путать рекламные формулировки с реальной технической классификацией. Специалисты называют поколением 3 и 3+ не революцию, а улучшенную версию тех водо-водяных реакторов, которые активно строились в 70–90-е годы.
«Новое поколение — это прежде всего повышенная безопасность, больше пассивных систем, более долгий срок службы, лучшее выгорание топлива и возможность гибко регулировать мощность. К поколению 3+ сегодня относятся такие реакторы, как ВВЭР-1200, EPR/EPR2, APR-1400, Hualong One. Это не прорывная технология, а доработанные и усовершенствованные классические проекты с серьёзными обновлениями в части безопасности и управляемости. Отдельно стоят реакторы поколения 4 — быстрые (натриевые и свинцовые), газоохлаждаемые высокотемпературные, жидко-солевые (на расплавах солей). Они представляют интерес, но пока находятся в стадии опытных проектов и не используются массово. Поэтому для первой АЭС обычно выбирают проверенные, серийные решения поколения 3+», — подчеркнул эксперт.
Чем отличаются подходы России, Франции, Кореи и Китая к строительству АЭС
Заслуженный энергетик, управляющий директор НПП РК «Атамекен» Жакыпа Хайрушев отмечает, что разные страны предлагают реакторы одного поколения, а вот реальные различия проявляются в практике реализации и модели сотрудничества.
«Французский EPR исторически самый мощный и, как показывает опыт «Фламанвиля», «Олкилуото» и «Хинкли-Пойнт», самый сложный в реализации по срокам и бюджету. Отсюда переход EDF к более «приземлённому» EPR2 и EPR1200 с упрощённым и стандартизованным дизайном. Корейский APR-1400, наоборот, строился как максимально стандартизированный и тиражируемый проект, что позволило корейцам показать один из лучших в мире результатов по срокам и дисциплине на площадке Барака в ОАЭ. Китайский Hualong One опирается на огромный внутренний рынок, что даёт возможность строить сразу целыми сериями и быстро учиться на собственных проектах. «Росатом» в этой компании выглядит как поставщик «среднего по мощности» и относительно хорошо управляемого по стоимости реактора, который обычно идёт в пакете с государственной поддержкой, кредитным финансированием и, при желании заказчика, моделью BOO, как в Турции», — рассказал Жакып Хайрушев.
Борис Марцинкевич акцентирует внимание на другом параметре — полноте услуг и возможностях отраслевой интеграции.
«Ключевое отличие Росатома от французских, корейских и китайских компаний – это комплексность. Китай и Южная Корея не перерабатывают отработавшее топливо. Франция и Россия такую услугу предлагают. Французские проекты отличаются большими сроками и стоимостью — до 17 лет строительства и около 14 миллиардов евро за блок. «Росатом» также предлагает подготовку специалистов и настаивает на локализации. В Беларуси, например, было аттестовано восемь заводов для производства оборудования для атомной энергетики. Франция такой подход не практикует. Росатом же считает, что расширение круга качественных поставщиков полезно и для отрасли, и для снижения стоимости будущих проектов», — прокомментировал специалист.
Вопрос выбора технологии для АЭС упирается не столько в название реактора, сколько в условия, на которых страна получает доступ к проекту и управлению им.
«В итоге для Казахстана важнее не название реактора, а условия сотрудничества: кто будет оператором, как устроен контроль за проектом, какой доступ предоставляется к документации и технологиям, а также какие обязательства берутся по локализации, финансированию и подготовке кадров. Именно на этом уровне и проявляются реальные различия между поставщиками, а не в маркетинговых названиях поколений», — резюмировал Жакып Хайрушев.
