Евразийский экономический форум в столице Казахстана показал: интеграция больше не может держаться только на торговле и политических декларациях. Её новый язык – искусственный интеллект, инфраструктура, финансы и борьба за место в глобальной экономике, передает Toppress.
28–29 мая 2026 года Астана на два дня стала не просто площадкой для очередного саммита, а точкой сборки нового евразийского разговора. V Евразийский экономический форум прошёл под лозунгом «ЕАЭС в глобальной цифровой гонке: ставка на искусственный интеллект», и это название оказалось гораздо точнее обычной форумной риторики. В Астане обсуждали уже не столько то, как сохранить интеграцию, сколько то, как сделать её конкурентоспособной в мире, где скорость решений начинает значить не меньше, чем объём рынков.
По данным Евразийской экономической комиссии, форум собрал около трёх тысяч участников из 44 стран. Для объединения, которое часто воспринимают исключительно через призму постсоветской экономики, это важный сигнал. ЕАЭС всё заметнее пытается выйти из образа закрытого регионального клуба и показать себя как пространство для внешних партнёрств, технологических решений и новых логистических маршрутов.
Политический вес событию придало заседание Высшего Евразийского экономического совета, прошедшее в связке с форумом. В Астане собрались лидеры стран Союза, а Казахстан, председательствующий в органах ЕАЭС в 2026 году, фактически задал рамку всей дискуссии. Эта рамка была прагматичной: меньше идеологии, больше инструментов; меньше общих слов об интеграции, больше разговоров о таможне, цифровых подписях, искусственном интеллекте, агропромышленной кооперации и торговых коридорах.
Главный смысл форума заключался в том, что ЕАЭС попытался ответить на вопрос: чем интеграционный проект может быть полезен бизнесу и государствам в условиях геополитической турбулентности? Ответ прозвучал достаточно ясно: если Союз хочет сохранить значение, он должен превращаться в технологически управляемую экономическую систему.
По словам президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева, страны ЕАЭС на фоне беспрецедентной геополитической турбулентности смогли сохранить конкурентоспособность на мировом рынке. Эта оценка подкреплялась цифрами. По данным ЕЭК, совокупный ВВП стран Союза за годы существования ЕАЭС вырос с 1,6 трлн до 3 трлн долларов, взаимная торговля увеличилась более чем в два раза, а товарооборот с третьими странами достиг порядка 800 млрд долларов. В 2025 году экономика ЕАЭС показала умеренный, но устойчивый рост: ВВП увеличился на 1,7%, промышленность примерно на сопоставимом уровне, аграрный сектор вырос более чем на 4,5%.
Но сами по себе цифры уже не являются достаточным аргументом. В современной экономике выигрывает не тот, кто просто торгует, а тот, кто умеет быстро обрабатывать данные, снижать транзакционные издержки и управлять барьерами в реальном времени. Именно поэтому центральным политическим итогом встречи стало принятие Совместного заявления об ответственном развитии искусственного интеллекта в рамках ЕАЭС.
По словам Касым-Жомарта Токаева, этот документ должен стать институциональным условием для перехода Союза на качественно новый этап развития. В переводе с дипломатического языка это означает следующее: искусственный интеллект перестаёт быть модной темой для презентаций и становится управленческим инструментом. Казахстан предложил использовать ИИ для мониторинга торговых барьеров, анализа исполнения договорённостей, обработки таможенных документов, прогнозирования грузопотоков и выявления узких мест в логистике.
В этом подходе видна казахстанская логика председательства. Астана не пытается конкурировать с крупными экономиками ЕАЭС масштабом рынка, но предлагает конкурировать качеством управления. Казахстан последовательно формирует образ страны-модератора: площадки, где можно не только согласовывать политические позиции, но и тестировать новые технологические решения. Упоминание таких проектов, как AI-центр Alem.ai и зона CryptoCity, в этом контексте выглядит не случайной деталью, а частью более широкой стратегии, направленной на встраивание Казахстана в будущую цифровую архитектуру Евразии.
Одновременно форум показал, что интеграция невозможна без правовой настройки. Главы государств подписали три протокола к Договору о ЕАЭС. Первый касается особенностей недропользования в Казахстане и сохраняет за республикой важные элементы суверенной фискальной политики в добывающем секторе. Второй создаёт правовую базу для финансовой поддержки кооперационных проектов в агропромышленном комплексе. Третий направлен на унификацию ответственности за нарушения таможенного законодательства.
Особенно важен агропромышленный блок. По данным ЕЭК, в 2026 году финансирование совместных кооперационных проектов в ЕАЭС увеличено с 3 до 9 млрд рублей. Для бизнеса это открывает практическое окно возможностей: проекты с участием компаний из нескольких стран Союза могут получить более доступное финансирование, а значит перейти из разряда политических пожеланий в категорию реальных инвестиционных кейсов.
Но именно здесь становится очевидно: интеграция не живёт только в межгосударственных решениях. Ей нужна финансовая инфраструктура: банки, расчёты, валютный контроль, торговое финансирование, сопровождение внешнеэкономических контрактов. В казахстанско-российском контуре эту нишу заметно занимает ВТБ (Казахстан), который сфокусировался на обслуживании трансграничных потоков между двумя крупнейшими экономиками ЕАЭС. Это не выглядит отдельной банковской историей, а скорее, это практическое продолжение той повестки, которая звучала на мероприятии. Как отметил на полях форума президент, председатель правления ВТБ Андрей Костин, Казахстан очень близкий и очень важный экономический партнер России и поэтому для Группы ВТБ развитие внешнеэкономических отношений является приоритетным направлением.
Важным направлением форума стала внешняя торговля. По словам председателя Коллегии ЕЭК Бакытжана Сагинтаева, страны, с которыми ЕАЭС уже заключил соглашения или ведёт переговоры, в совокупности охватывают рынки с населением свыше 3,5 млрд человек и ВВП более 28 трлн долларов. Это уже не просто региональная интеграция, а попытка встроиться в «южный пояс» мировой экономики – Ближний Восток, Южную и Юго-Восточную Азию, Африку.
На форуме были обозначены новые внешнеторговые треки. По данным ЕЭК, принято решение о запуске переговоров с Тунисом по соглашению о свободной торговле. Сербское соглашение актуализируется для упрощения товаросопроводительных документов. Временное торговое соглашение с Монголией должно вступить в силу 22 июля 2026 года. Также была подтверждена линия на сотрудничество с Кубой, Индией, Пакистаном, странами АСЕАН и рядом государств Африки.
Это важный сдвиг. ЕАЭС всё меньше мыслит себя только как внутренний рынок пяти стран. Союз пытается стать платформой доступа к новым макрорегионам. Для Казахстана такая логика особенно близка: страна давно строит многовекторную экономическую дипломатию и заинтересована в том, чтобы ЕАЭС не замыкался на внутреннем обороте, а становился каналом выхода на внешние рынки.
Отдельный пласт дискуссий был связан с логистикой и энергетикой. По данным Евразийского банка развития, в фокусе банка находятся крупные инфраструктурные проекты, включая развитие евразийского транспортного каркаса. Для Казахстана это имеет принципиальное значение: республика стремится закрепить за собой роль главного сухопутного хаба между Востоком и Западом. В условиях перестройки глобальных маршрутов этот статус становится не просто географическим преимуществом, а экономическим капиталом.
Энергетическая тема также звучала предельно практично. По данным ЕАБР, Центральная Азия в ближайшие годы столкнётся с резким ростом потребления электроэнергии, что потребует новых мощностей и крупных инвестиций. Это означает, что интеграция всё больше будет зависеть от способности стран совместно решать инфраструктурные задачи: от генерации и сетей до климатических проектов и промышленной модернизации.
Однако форум не снял всех противоречий. Внутренние барьеры в торговле остаются хронической проблемой ЕАЭС. Общий финансовый рынок пока далёк от завершённой модели. Политическая дистанция Армении от части интеграционных процессов также никуда не исчезла, даже если в Астане удалось сохранить внешнюю институциональную корректность. Поэтому главный вопрос после форума звучит так: сможет ли ЕАЭС превратить принятые документы в ежедневную управленческую практику?
Пока сильная сторона Астанинского форума заключается в правильно выбранной повестке. Искусственный интеллект, цифровые подписи, таможенные данные, финансирование кооперации, внешние рынки, логистика и энергетика, вот именно те темы, через которые сегодня измеряется реальная эффективность интеграционных объединений. Слабая сторона заключается в том, что ЕАЭС всё ещё предстоит доказать способность быстро исполнять собственные решения.
Тем не менее форум в Астане стал важным политико-экономическим сигналом. Казахстан показал, что способен не просто принимать евразийские мероприятия, а задавать им интеллектуальную и технологическую рамку. ЕАЭС, в свою очередь, продемонстрировал, что пытается адаптироваться к новой реальности, где конкурируют уже не только государства и рынки, но и скорость институтов.
Если решения форума будут реализованы, 2026 год может стать для ЕАЭС годом перехода от инерционной интеграции к более технологичной модели. Если нет, то цифровая повестка останется красивым лозунгом. Но в Астане, по крайней мере, был сделан шаг к тому, чтобы Евразийский союз говорил с будущим на его собственном языке.
