Что думает Аида Балаева об Асе Тулесовой и миллиардных госзаказах? Насколько оппозиционные партии будут иметь равные условия по уровню информационного сопровождения и кто сегодня является «бренд-амбассадором» коронавируса в стране? HOLA News опубликовали эксклюзивное интервью с министром информации и общественного развития Аидой Балаевой, передает Toppress.kz.
— Как вам в кресле министра информации спустя 100 дней после назначения? Учитывая, что само назначение пришлось на карантинный период?
— Не только мы, но и все государственные структуры работали в условиях максимально приближенных к военным. Кризисный период проверяет на прочность все ведомство, а не только первого руководителя.
Я была назначена министром после первого карантина, когда ожидалась вторая волна пандемии, и осознавала всю ответственность, которая лежит лично на мне и на всем МИОР, понимала, с какими трудностями придется столкнуться всем нам. Мы сумели за довольно короткое время в непростых условиях запустить несколько новых проектов, твердо идем на еще большую открытость и диалог с обществом, реализуем программы по развитию СМИ, проводим онлайн-заседания круглого стола по острым вопросам общества и т.д.
Вообще, хотела бы отметить, что период ЧП поменял сознание очень многих людей. Это касается не только переосмысления жизненных ценностей, но и отношения к другим людям. Уверена, что уважение казахстанцев к полицейским, медикам, учителям, рискующим ежедневно своими здоровьем и жизнями, многократно выросло. Надеюсь, к работникам прессы тоже – журналисты трудились на передовой, бесперебойно снабжая общество актуальной объективной информацией.
100 дней – это важный рубеж для каждого чиновника, чтобы подвести первые итоги своей деятельности. По их прошествии чувствую, что впереди еще очень много работы, работы нелегкой, но нужной обществу. Это окрыляет.
— Вы недавно наградили Тамару Калееву, не раз критиковавшую деятельность вашего министерства. Можно ли это считать перезагрузкой или надеждой на позитивное обнуление во взаимоотношениях между информационным ведомством и независимыми СМИ?
— Любая критика позволяет стать лучше. Бояться ее не нужно, но и игнорировать нельзя – она должна быть не раздражителем, а стимулятором. Что касается Тамары Мисхадовны, то она уже много лет защищает работников прессы и неважно, кого она при этом критиковала. Думаю, ее заслуги ни у кого не вызывают сомнений. Безопасность журналистов при выполнении ими своей работы должна быть самым главным приоритетом – об этом говорим мы и это долгие годы отстаивает Тамара Калеева.
По поводу «перезагрузки» могу сказать, что мы всех заинтересованных готовы выслушать, тем более – коллег по цеху. Вы же ведь тоже независимое издание, и мы как-то находим общий язык. «Перезагрузка», как вы говорите, должна произойти в головах, в отношениях друг к другу, а не при помощи какой-то структурированной, статичной формулы. Я считаю, что режим диалога между нашим министерством и информационным сообществом должен быть постоянным и открытым.
— 145 миллиардов тенге потратят на «размещение госинформзаказа в 2020-2022 годы». Несмотря на карантин, размеры государственных заказов не сокращаются. Как вы считаете, когда потенциально мы можем прийти к тому, что госзаказ однажды останется на задворках без какой-либо надобности?
— Необходимость медиасубсидий со стороны государства обсуждается не первый год и не только у нас. Этот вопрос актуален для многих стран, где государственная политика тесно интегрирована в информационное поле.
То есть, независимое телевидение идеологически правильный, но неконкурентоспособный на рынке контент вещать не будет, потому как в большинстве своем он не интересен массовому зрителю. Но продвигать и показывать его нужно – поэтому и выстроена система государственного информационного заказа. Это нормальная международная практика. Это – во-первых.
Во-вторых, по сравнению со странами с развитым медиарынком, для нас государственное субсидирование – единственный механизм постепенного снижения зависимости от иностранного контента.
И, в-третьих, это развитие инфраструктуры СМИ, прежде всего, цифрового вещания и распространение доступных для граждан каналов. И тот факт, что сейчас 100% жителей страны могут бесплатно получить сигнал «Отау-ТВ» и смотреть каналы свободного доступа, также результат действия механизмов госзаказа.
Хочу сказать, что мы создали рабочую группу для усовершенствования системы ГИЗ для частных СМИ. Теперь кроме текстовых материалов при отчетности будет требоваться мультимедийный контент и экспертное сопровождение.
— Вы недавно заявляли, что в случае деструктивной информации со стороны анонимных Телеграм-каналов, государством будут приниматься жесткие меры. На какой стадии находятся разбирательства? И начались ли они вообще?
— Пока такой необходимости не возникало. Надеюсь и в дальнейшем на благоразумие людей, которые заводят Телеграм-каналы. Мы все должны понимать, что информация может как спасать жизни, так и убивать.
Для того, чтобы граждане могли сверять распространяемую в какой-то момент информацию, для быстрого реагирования на нее и дальнейшего нераспространения, если это фейк, мы запустили сайт Stopfake.kz. Редакция сразу делает запрос в соответствующие органы и определяет, является ли та или иная информация фейковой или нет. За месяц редакцией сайта было разоблачено уже порядка 40 фейков.
Пока мы справляемся с потоком подобной ложной информации методами оперативного реагирования и четким взаимодействием с государственными органами.
— Как вы лично относитесь к решению суда по Асе Тулесовой? Даже не сколько как министр, а как человек с активной гражданской позицией?
— Мы живем в правовом государстве. Парадокс, что иногда люди, выступающие в защиту прав и свобод других, забывают, что закон незыблем и для них тоже.
Почему общество осудило применение физической силы в отношении полицейского во время инцидента в Кордае, но эти же люди теперь оправдывают поступок Аси Тулесовой? Закон един для всех. В других странах нападение на полицейского может повлечь за собой гораздо более серьезные последствия.
Приговор же в ее отношении считаю вполне справедливым.
— Вы были секретарем нацкомиссии по реализации программы модернизации общественного сознания «Рухани Жангыру»? Работает ли эта комиссия сейчас?
— Да, я уже не являюсь секретарем данной комиссии, но руковожу рабочей группой спецпроекта «Современная казахстанская культура в глобальном мире». Этот проект играет роль главного провайдера, который призван продемонстрировать наши таланты, наше достояние, интегрировав отечественные произведения в мировой культурный фонд. Как вы знаете, Антологию современной казахской поэзии и прозы перевели на шесть языков ООН.
Что же касается работы комиссии – конечно, она регулярно работает, проходят заседания. Это не предается широкой огласке, потому как трудовые будни вряд ли интересны широкой аудитории.
— Президент несколько раз указывал на недостатки нынешней идеологической работы. Как идет работа в этом направлении? Чувствуете ли вы себя идеологом?
— Любой госслужащий должен чувствовать себя таковым, потому что служба государству, народу, предполагает постоянную работу с населением.
Что касается недостатков на идеологическом фронте, то они были всегда – в этой сфере не может быть никакого абсолютизма.
Пандемия стала для нашего министерства, да и для всего государственного аппарата тестом на стрессоустойчивость и дееспособность. Мы увидели свои недостатки, но также поняли, что можем бороться с самыми серьезными, опасными вызовами. Я считаю, государство с этим справляется.
Сегодня одной из ключевых миссий МИОР является постоянное развитие и расширение каналов обратной связи, в столь непростое время общество должно иметь полную и объективную картину происходящего в стране.
Мы тщательно работаем над тем, чтобы все имеющиеся проблемы были нивелированы. Конечно, есть трудности, но в целом ситуация под контролем. Повторюсь – критика помогает нам стать лучше.
— Скоро грядут парламентские выборы. Насколько оппозиционные партии будут иметь равные условия по уровню информационного сопровождения?
— Считаю этот вопрос некорректным. Мы живём в правовом государстве и, согласно законодательству, все партии имеют равный доступ к СМИ.
— Кто сегодня уполномочен говорить о коронавирусе? Почему вы не выступаете по этому поводу, как ваш предшественник Даурен Абаев?
— Даурен Аскербекович выступал по теме коронавируса в период ЧП, когда общество не особо представляло масштабы и динамику заболевания. Сегодня казахстанцы информированы исчерпывающе: работает портал «Коронавирус-2020», регулярно выступал на брифингах министр здравоохранения Алексей Цой, сейчас эту функцию взял на себя новый официальный представитель минздрава Багдат Кожахметов. Соответственно, необходимости в специальных выступлениях по поводу ситуации с коронавирусом министра информации и общественного развития нет.
