Две недели судебного разбирательства по делу Санжара Бокаева позволили восстановить ряд обстоятельств, связанных с расходованием средств профсоюза АО «КазТрансГаз». В центре внимания суда оказались многомиллионные контракты, выбор подрядчиков, движение денежных средств и возможная связь фигурантов дела с частным бизнесом. Показания свидетелей постепенно раскрывают детали финансовых операций, которые легли в основу обвинения, передает Toppress.kz.
Бывшему советнику главы «КазТрансГаза» Санжару Бокаеву предъявлены обвинения в мошенничестве, легализации преступных доходов, краже, незаконной вырубке деревьев и распространении заведомо ложной информации. Его племянник Мадияр Калменов обвиняется в мошенничестве и легализации преступных доходов. Личному мобилографу Бокаева Улану Нусипкоже также предъявлены обвинения по отдельным эпизодам дела.
В настоящее время суд рассматривает обстоятельства, связанные с предполагаемым мошенничеством и легализацией денежных средств. Речь идет о расходовании денег профсоюза «КазТрансГаза», сформированного за счет членских взносов работников компании.
По версии следствия, Бокаев и его племянник могли использовать профсоюзные средства для финансирования частных коммерческих проектов и личных расходов. В частности, из 86,8 млн тенге, выделенных на международный автопробег, предположительно было похищено более 42 млн тенге. Как следует из материалов обвинения, для этого использовались подконтрольные компании, завышенные сметы и услуги, реальность которых вызывает вопросы у следствия.
В деле фигурируют ТОО «BM Trust» и ТОО «We Can». Первая компания была оформлена на племянника Бокаева Мадияра Калменова, вторая – на его знакомую Жулдыз Артыкбаеву. По версии обвинения, Бокаев влиял на выбор подрядчиков и добивался заключения договоров именно с этими организациями без полноценной конкуренции.
Следствие считает, что через указанные компании было выведено более 42 млн тенге. Предполагается, что часть средств впоследствии направлялась на развитие мебельного бизнеса, авиаперелеты, проживание в гостиницах и другие личные расходы.
Как выявили подозрительные контракты
Одним из ключевых свидетелей стал аудитор Медетбек Абдикаликов. Он рассказал, что при проверке документации профсоюза обратил внимание на систематическое получение контрактов одними и теми же компаниями, несмотря на конкурентный характер услуг.
Изучение смет, по его словам, выявило признаки искусственного завышения стоимости работ, а также возможную аффилированность подрядчиков с Бокаевым. Обнаруженные материалы аудитор передал в Агентство по финансовому мониторингу для правовой оценки.
В ходе допроса он подчеркнул, что выявленные признаки возможных хищений требовали соответствующей реакции независимо от публичного статуса лиц, которых могли касаться результаты проверки.
Кто принимал решения по автопробегу
Бывший генеральный директор «КазТрансГаза» Рустам Сулейманов сообщил суду, что организацией международного автопробега самостоятельно занимался Бокаев. При этом на должность советника тот был назначен еще при предыдущем руководителе компании Кайрате Шарипбаеве.
Из показаний Сулейманова следует, что Бокаев обладал значительной самостоятельностью в реализации проекта, а сам генеральный директор не был посвящен во все финансовые детали его организации.
Деньги на рекламу и фильм, который не сняли
Важные подробности сообщил и Жармухамед Султанов – бывший подчиненный Бокаева по Управлению молодежной политики Алматы, впоследствии возглавивший ТОО «MLS-Group».
По его словам, в 2018 году Бокаев привлек компанию к финансовым операциям через ТОО «BM Trust». Свидетель подтвердил получение 5,6 млн тенге за рекламные услуги. Часть этих средств, как он рассказал, была направлена на продвижение мебельного бизнеса Бокаева Art Romance.
Еще 12,3 млн тенге поступили на производство документального фильма об автопробеге. Однако, по показаниям Султанова, фильм так и не был снят. Полученные деньги он обналичил и передал Бокаеву лично.
Кроме того, свидетель сообщил о последующем деловом сотрудничестве с Бокаевым в США. По его словам, в совместном предприятии последнему принадлежала доля в размере 60%.
Компания для участия в тендерах и переводы на личную карту
Особое внимание в ходе процесса привлекли показания Жулдыз Артыкбаевой, директора ТОО «We Can».
Она рассказала, что Бокаев принимал непосредственное участие в создании компании для участия в тендерах «КазТрансГаза». Ранее он устроил ее на работу в ТОО «BM Trust», а впоследствии, по словам свидетельницы, лично контролировал исполнение договоров.
Артыкбаева заявила, что ее компания самостоятельно организовала автопробег по Казахстану за 38 млн тенге, подтвердив расходы чеками и финансовыми документами. При этом о параллельном договоре на сумму свыше 47 млн тенге с ТОО «BM Trust», оформленным на племянника Бокаева, она, по ее словам, не знала.
Еще одно обстоятельство касается операций с деньгами мебельного бизнеса. Свидетельница сообщила, что по просьбе Бокаева принимала на свою личную банковскую карту более 9 млн тенге от клиентов Art Romance, после чего передавала ему деньги наличными.
Кроме того, она рассказала об обналичивании 1,5 млн тенге, поступивших от ТОО «BM Trust», и переводах средств в адрес другой компании.
Что показали первые две недели процесса
Таким образом, в ходе судебного разбирательства прозвучал ряд показаний, касающихся предполагаемой схемы движения профсоюзных средств. Свидетели рассказали о механизмах выбора подрядчиков, заключении договоров, обналичивании денег и их возможном использовании в интересах частного бизнеса.
Особое значение имеют обстоятельства, связанные с участием нескольких компаний в реализации одного проекта, а также показания о передаче наличных средств и оплате услуг, которые, по словам отдельных свидетелей, фактически не были оказаны.
При этом окончательную оценку представленным доказательствам предстоит дать суду. Показания свидетелей и позиция обвинения сами по себе не означают установления виновности подсудимых.
Судебный процесс продолжается. Впереди рассмотрение других эпизодов уголовного дела, которые могут дополнить картину событий и раскрыть новые обстоятельства деятельности фигурантов.
Однако уже прозвучавшие показания поднимают более широкий вопрос: насколько прозрачными были механизмы распоряжения средствами, собранными с работников крупной национальной компании, и почему решения о многомиллионных расходах могли приниматься в условиях недостаточного контроля?
Именно эта сторона дела придает процессу особую общественную значимость. История с профсоюзными деньгами вновь ставит вопрос о персональной ответственности, прозрачности финансовых решений и недопустимости использования служебных связей в личных интересах.
Рекомендуем также
