Казахстан занял 9-е место в мире по дешевизне топлива. Как отмечают международные эксперты, большинство стран, находящихся выше нашей республики в этом рейтинге и опережавших Казахстан ранее, сегодня сталкиваются с существенными структурными дисбалансами в экономическом развитии. С чем связаны энергетические успехи РК в этом направлении и как данная позиция Казахстана влияет на статус страны на мировой арене? Нюансы осудили в интервью с кыргызским политологом Бакытом Бакетаевым, передает Toppress.kz.
Бакыт Кушбекович, Казахстан вошёл в число мировых лидеров по доступности топлива, заняв 9-е место. Как Вы оцениваете значимость этого достижения для страны и её энергетического сектора?
Отвечу, как политолог из Кыргызстана, внимательно наблюдающий за динамикой Казахстана – страны, чья внутренняя устойчивость и внешняя политика неизбежно проецируются на весь регион Центральной Азии. Вхождение Казахстана в число мировых лидеров по дешевизне топлива – это не просто статистическое достижение, а индикатор зрелости энергетической политики республики. Для государства с богатыми углеводородными ресурсами это демонстрация способности трансформировать природное преимущество в социально-экономическое благо. Для Кыргызстана это особенно чувствительно: любые ценовые колебания в Казахстане неизбежно отражаются на наших рынках ГСМ. Поэтому стабильность и доступность топлива у соседей – это косвенный фактор нашей собственной макроэкономической устойчивости.
Какую роль, на Ваш взгляд, сыграли решения и инициированные Президентом Касым-Жомартом Токаевым реформы в обеспечении стабильности цен на топливо и эффективного управления ресурсами?
Реформы, инициированные Касым-Жомартом Токаевым, сыграли ключевую роль в выстраивании баланса между рыночными механизмами и государственным регулированием. Речь идёт не о жёстком администрировании, а об «умной интервенции» государства – там, где рынок может дать сбой. Это соответствует классической мысли Аристотеля о «золотой середине»: чрезмерная либерализация так же опасна, как и избыточный контроль. Казахстан, судя по всему, пытается удержаться именно в этой середине.
Международные эксперты обратили внимание на то, что многие государства с ещё более дешёвым топливом, чем в Казахстане, сталкиваются с серьёзными дисбалансами в экономике. Как Вы считаете, за счёт каких управленческих и институциональных механизмов нашей республике удаётся избегать подобных рисков?
Действительно, многие страны с дешёвым топливом сталкиваются с перекосами – от бюджетных дыр до контрабанды. Казахстан же минимизирует эти риски благодаря: институциональной устойчивости государственных органов; постепенности реформ (без шоковой терапии); контролю над экспортно-импортными потоками топлива; цифровизации и прозрачности распределения ресурсов.
Факт того, что Казахстан вошёл в десятку стран с наиболее доступным топливом – индикатор устойчивости энергетического сектора республики. Ведь многие государства, обладающие завидными ресурсами, не могут обеспечить низкую цену на топливо из-за дисбалансов в переработке, логистике или налоговой политике. Казахстан же придерживается достаточно сбалансированной модели.
Какие ключевые факторы, по Вашему мнению, позволяют Казахстану удерживать одни из самых низких мировых цен на топливо при сохранении макроэкономической устойчивости?
Ключевые факторы здесь следующие:
– наличие собственной ресурсной базы;
– перерабатывающая инфраструктура;
– гибкая налоговая политика;
– политическая воля к социальной стабильности;
– эффективная координация между государством и квазигосударственным сектором.
Важно, что дешёвое топливо в Казахстане – это не «подарок», а результат системной политики. Для реального сектора экономики доступное топливо является базовым фактором конкурентоспособности. Поэтому такой показатель имеет прямое экономическое значение. Как ранее заявлял Касым-Жомарт Токаев, несмотря на различные вызовы и трудности, РК поддерживает устойчивый рост экономики, уверенно и последовательно реализуя национальную стратегию. В результате, по итогам прошлого года ВВП Казахстана составил 306 млрд долларов. Страна вошла в число 50 крупнейших экономик мира. Это очень значимый показатель.
Как Вы оцениваете долгосрочную устойчивость казахстанской модели ценообразования на топливо в условиях глобальной энергетической трансформации?
В условиях глобального энергоперехода модель Казахстана будет проходить серьёзное испытание. Мир движется к декарбонизации, и здесь возникает дилемма: с одной стороны – социальная стабильность через дешёвое топливо, с другой – необходимость инвестиций в «зелёную» энергетику. Если Казахстан сможет плавно трансформировать свою модель, не разрушая внутренний баланс, он станет примером для всего региона.
Какие дополнительные экономические возможности могут открываться для Казахстана благодаря сохранению доступных внутренних цен на топливо даже при высокой волатильности мировых рынков?
Доступное топливо даёт Казахстану конкурентные преимущества: развитие промышленности и логистики; привлечение инвестиций в энергоёмкие отрасли; усиление транзитного потенциала (особенно в рамках Евразийских коридоров); поддержка аграрного сектора. Доступные внутренние цены на топливо – это сильный стимул для индустриализации Казахстана. У республики не только появляется окно возможностей для развития ряда важных отраслей, данный фактор ещё и усиливает привлекательность государства как площадки для переработки сырья из соседних стран.
Как Вы считаете, каким образом укрепление позиций Казахстана в мировых топливных рейтингах влияет на его экономический имидж, внешнеполитический курс и роль страны в международных энергетических процессах?
Укрепление позиций Казахстана в топливных рейтингах усиливает его образ как предсказуемого и управляемого государства. Это напрямую влияет на: инвестиционную привлекательность, переговорные позиции в энергетической дипломатии, а также на роль в региональных объединениях. Для Кыргызстана Республика Казахстан – не просто сосед. Её успехи или ошибки в энергетике неизбежно отражаются на нашей экономике. Поэтому внимательное наблюдение за реформами Астаны – это не академический интерес, а элемент национальной прагматики.
