Саммит ШОС в Бишкеке пройдет в юбилейный для организации год — 25 лет со дня ее создания. Встреча станет продолжением прошлогодних договоренностей в Тяньцзине и площадкой для обсуждения новых инициатив. Что этот саммит значит для будущего ШОС и какую роль организация стремится играть в меняющемся мировом порядке? Об этом автор Toppress.kz Айгерим Кали побеседовала с политологом, PhD Кайратом Батырбаевым.
Кайрат, что делает саммит ШОС в Бишкеке особенно важным для организации в 2026 году?
Саммит ШОС, который пройдет в Бишкеке 31 августа — 1 сентября 2026 года, занимает особое место в истории объединения уже в силу юбилейного контекста. Организация отмечает 25 лет с момента подписания учредительных документов в Шанхае, и кыргызское председательство, четвертое по счету с момента создания ШОС, выбрало для этого этапа девиз «о совместном движении к устойчивому миру, развитию и процветанию». Символическое значение даты подкрепляется практическим содержанием повестки. Бишкекская встреча задумана как логическое продолжение договоренностей прошлогоднего саммита в Тяньцзине, а также как площадка для запуска новых инициатив, что делает ее не столько ритуальным подведением итогов, сколько рабочим этапом институционального развития организации. В условиях нарастающей фрагментации мировой торговли и ослабления доверия к прежним многосторонним механизмам сама способность десяти государств с разными политическими системами и экономическими укладами согласовывать общую повестку приобретает самостоятельную ценность.
Какие решения саммита могут оказать наибольшее влияние на Центральную Азию?
Что касается решений, способных наиболее ощутимо повлиять на Центральную Азию, ключевым представляется завершение работы над созданием Банка развития ШОС и сопутствующего инвестиционного фонда, ориентированных на расчеты в национальных валютах. Эксперты, следящие за подготовкой саммита, отмечают, что переговоры по этому вопросу находятся в продвинутой стадии и итоговое решение вероятно будет зафиксировано именно в Бишкеке. Для стран региона, испытывающих постоянный дефицит доступного финансирования инфраструктурных проектов, появление собственного независимого от внешней конъюнктуры кредитного механизма способно стать заметным подспорьем для транспортных, энергетических и промышленных инициатив. Не менее значимым выглядит ожидаемое утверждение реформы, объединяющей статусы наблюдателя и партнера по диалогу в единую категорию партнера ШОС. Такое решение затронет интересы полутора десятков государств и расширит их доступ к экономическим, транспортным и гуманитарным проектам организации, что в свою очередь усиливает роль Центральной Азии как связующего звена между разными частями Евразии. К этому добавляются продвижение железнодорожного коридора Китай-Кыргызстан-Узбекистан, а также водно-энергетическая повестка, в которой заинтересованы практически все государства ЦА.
Насколько ШОС сегодня способна отвечать на новые глобальные вызовы?
Этот вопрос требует взвешенной оценки. С одной стороны, организация продемонстрировала устойчивость к внешнему давлению, расширила состав участников до десяти полноправных членов и нескольких десятков партнеров, накопила опыт координации в сфере борьбы с терроризмом через РАТС. Российские и центральноазиатские исследователи отмечают, что именно ШОС наряду с БРИКС рассматривается как один из инструментов постепенного формирования более сбалансированного мирового порядка. С другой стороны, в академической литературе регулярно звучит и более сдержанная оценка, согласно которой экономическая составляющая организации долгое время отставала от политической, а принцип консенсуса, обеспечивающий устойчивость и легитимность решений, одновременно ограничивает скорость и глубину интеграции, поскольку любое значимое решение требует согласования интересов государств с существенно различающимися приоритетами. Поэтому справедливее говорить о ШОС как о структуре, которая последовательно наращивает инструментарий для ответа на современные вызовы, но пока не исчерпала потенциал для превращения политического веса в сопоставимую экономическую результативность.
Какие направления: экономика, безопасность или цифровизация могут стать главными итогами саммита?
Если оценивать вероятные главные итоги саммита по трем направлениям (экономика, безопасность и цифровизация), то наиболее весомым результатом скорее всего станет именно экономический блок, прежде всего, запуск финансовых механизмов и программа многостороннего торгово-экономического сотрудничества на период до 2030 года. Вместе с тем повестка безопасности остается неотъемлемой частью работы организации, о чем свидетельствуют обновленные стратегии в сфере антинаркотической, ядерной и кибербезопасности, а также создание новых профильных центров. Цифровизация и искусственный интеллект впервые заявлены как самостоятельное направление сотрудничества, что отражает общее для стран региона понимание необходимости технологического суверенитета в условиях, когда доступ к передовым цифровым решениям становится фактором экономической конкурентоспособности. Таким образом, точнее говорить о попытке синхронизировать все три направления, поскольку современная транспортная и энергетическая инфраструктура без цифровых инструментов управления и без базовой стабильности в сфере безопасности теряет значительную часть своей эффективности.
Какую роль Казахстан и Китай могут сыграть в формировании повестки ШОС на ближайшие годы?
Роль Казахстана в формировании повестки ШОС на предстоящие годы опирается на уже накопленный опыт. Именно в период казахстанского председательства в 2017 году в организацию были приняты Индия и Пакистан, а на Астанинском саммите 2024 года был запущен процесс совершенствования деятельности ШОС, включая пересмотр механизмов принятия решений и повышение практической результативности объединения. Астана последовательно выступает за укрепление экономического измерения организации, расширение расчетов в национальных валютах и развитие транспортных коридоров, проходящих через казахстанскую территорию, а также продвигает экологическую и водную повестку, включая инициативу о создании профильного центра анализа водных проблем государств ШОС. Позиция Казахстана строится на принципе равноправного диалога и неприятия конфронтационных подходов, что делает страну естественным сторонником прагматичной, ориентированной на конкретные проекты модели сотрудничества.
Роль Китая в этом контексте остается во многом системообразующей, поскольку именно китайская сторона обеспечивает значительную часть инвестиционного и технологического потенциала объединения, а казахстанско-китайское взаимодействие, оформленное как вечное всестороннее стратегическое партнерство, служит одной из опор практической части повестки ШОС, от совместных промышленных проектов до сопряжения транспортных маршрутов Центральной Азии с инициативой «Пояса и пути». Показательно, что предстоящий бишкекский саммит совпадает по времени с государственным визитом председателя КНР в Кыргызстан, что подчеркивает значение, которое Пекин придает укреплению институциональной архитектуры организации накануне ее юбилейного этапа. В совокупности это позволяет говорить о том, что именно связка казахстанского прагматизма в экономической и экологической повестке с китайским инвестиционным и инфраструктурным потенциалом во многом определит содержательное наполнение работы ШОС на ближайшие годы.
