Варшавская конференция ОБСЕ по человеческому измерению традиционно служит площадкой для оценки выполнения государствами-участниками обязательств в сфере прав человека, демократии и верховенства закона. Казалось бы, оценка стран фактически должна была складываться из того, насколько национальная практика и законодательство соответствуют принятым в рамках ОБСЕ обязательствам, а также из конкретных кейсов и проблем, поднимаемых международными экспертами, правозащитниками и НПО, сообщает Toppress.
Однако с годами вокруг подобных площадок сложилась своя среда и, можно сказать, своя профессия. Международная трибуна породила целую категорию так называемых «правозащитников», для которых участие в конференции стало не столько возможностью добиваться решения конкретных проблем, сколько способом подтвердить собственную значимость и получить грантовое финансирование.
Содержательная дискуссия на такихплощадках нередко выглядит как негласное состязание в критических оценках ситуации внутри стран. Чем острее обозначены «проблемы» и жестче представлены национальные реалии, тем заметнее выступление и выше его резонанс в международной аудитории. Но, как показывает практика, ни одна международная конференция не выдает свидетельств о нравственной безупречности, а громкость выступления еще никогда не была мерилом проделанной работы.
Еще отчетливее эта тенденция проявляется там, где правозащитная деятельность оказывается тесно связана с грантовым финансированием. Возникает риск смещения приоритетов, когда общественная проблема становится основанием для нового проекта, отдельные случаи приобретают масштаб системных явлений, а международная узнаваемость и объемпривлеченного финансирования постепенно превращаются в неформальные показатели эффективности.
Из года в год казахстанскую повестку на Варшавской конференции представляет преимущественно один и тот же круг НПО (КМБПЧ, ОФ «Ар.Рух.Хак», «Қадір-қасиет», ОО «Эхо» и другие) и активистов (Е.Жовтис, Б.Торегожина, А.Ибраева, В.Тен, и иже с ними) с небольшими изменениями.
Показателен и масштаб зарубежного финансирования отдельных «правозащитных»и «общественных» организаций. По данным КГД, в 2024 году иностранное финансирование получили 218 физических и юридических лиц на общую сумму 27,2 млрд тенге. В 2025 году среди наиболее заметных получателей – Казахстанское международное бюро по правам человека (свыше 350 млн тенге), MediaNet (около 300 млн), Центр исследования правовой политики (284 млн), CAPS Unlock (175 млн), PaperLab (99 млн), «Әділ сөз» (97 млн) и ОФ «Ар.Рух.Хак» (свыше 44 млн тенге). В перечнях также фигурирует ОО «Қадір-қасиет», участвовавшее в 2024-2025 годах в программах USAID и ранее получившее от агентства грант в размере 460 тыс. долларов на реализацию проекта сроком 2,5 года.
На международные площадки регулярно выносятся вопросы, чуждые казахстанской повестке, такие как продвижениепредставителей ЛГБТ, права трансгендерных лиц, усиление механизмов международных финансовых организаций для получениягрантов, свобода деятельности религиозных объединений.
При этом остается неясным, какой общественно значимой цели служит систематическое вынесение таких вопросов во внешний контур и какую практическую пользу это приносит самому казахстанскому обществу.
Отдельного внимания заслуживает практика, при которой «правозащитники»самостоятельно относят тех или иных осужденных к категории «политических заключенных». Именно здесь особенно заметна избирательность подхода. Одни уголовные дела получают статус политически мотивированных, широкую международную огласку и правозащитное сопровождение, тогда как другие дела при сопоставимых обстоятельствах остаются за пределами их внимания.
Варшавская конференция, как площадка для диалога и обсуждения, во многом исчерпала свой ресурс и нуждается в серьезном переосмыслении. Мир изменился значительно быстрее, чем многие международные институты, созданные для его оценки. Сегодня кризис этой системы признается уже на уровне самих международных организаций. Все чаще говорится о потере доверия, двойных стандартах, снижении эффективности и несоответствии сложившихся механизмов новым политическим реалиям.
Если мир стремительно меняется, то нужны ли ему по-прежнему площадки, продолжающие оценивать новую реальность через призму своих устаревших подходов.
