Большинство стран борются с коронавирусом карантином, невзирая на колоссальный ущерб для экономики. Другие не спешат вводить бизнес в искусственную кому — боятся, что лекарство окажется опаснее болезни, передает Toppress.kz со ссылкой на bbc.com.
И даже там, где население послушно разошлось по домам, а магазины и офисы позакрывались, все громче звучат голоса недовольных: мол, нельзя же вечно сидеть взаперти в ожидании вакцины, так мы все пойдем по миру.
Кто прав? Кого спасать в первую очередь: людей или бизнес?
В поиске ответа на этот вопрос американские ученые обратились к событиям столетней давности, до боли напоминающим сегодняшние. Большой карантин не новость: мир сидел на нем ровно сто лет назад, когда по планете гулял смертоносный грипп, известный как "испанка". Он унес 50 миллионов жизней; почти каждый третий житель планеты переболел, каждый десятый заразившийся умер.
Как и сейчас, в 1918 году ответом стали самоизоляция, маски, закрытые лавки и заводы. Как и сейчас, кто-то ввел карантин раньше, кто-то выжидал.
Позже выяснилось: выиграли те, кто спасал население, а не экономику. Сначала всем было одинаково плохо, но вот возвращение к норме после гриппа оказалось быстрее в тех местах, где сразу ввели карантин, ограничили физические контакты и подтянули гигиену.
В городах, где были приняты меры решительные и неотложные, спад деловой активности оказался не глубже, чем в других. Зато по окончании пандемии они росли быстрее, — поделились предварительными итогами своих изысканий экономисты американского центробанка (ФРС) и Массачусетского технологического института (MIT).
Выяснилось, что карантинные меры не только сокращают смертность. Они также смягчают неблагоприятные экономические последствия пандемии, — говорится в исследовании влияния "испанки" на США, где 100 лет назад от гриппа умерло более полумиллиона человек.
Умирать стоя или жить на коленях?
Та пандемия развивалась по очень похожему сценарию: с востока на запад, волнами. Первая, весенняя, оказалась страшной. Вторая, зимняя — катастрофической.
Города на западе США, включая Сиэтл и Лос-Анджелес, приняли удар последними. С оглядкой на опыт мегаполисов восточного побережья они пошли на упреждающие меры, подобные тем, что мы наблюдаем сейчас, — за исключением разве что удаленной работы, интернет-торговли и цифровой слежки за населением.
Так же, как сейчас, закрывали школы, театры и церкви, запрещали собрания, откладывали похороны, ограничивали торговлю, останавливали общественный транспорт, вводили самоизоляцию и физическое дистанцирование. Продвигали мытье рук и прочую гигиену, заставляли носить маски.
Правообладатель иллюстрации GETTY IMAGESТе, кто не стал медлить, на следующий год после эпидемии добились более существенного, чем в других городах, роста промышленного производства и банковских активов. Экономический эффект оказался значительным, — говорится в исследовании.
Ученые обнаружили, что разница в 10 дней в сроках введения карантинных мер дала прирост занятости в промышленности примерно на 5% в постэпидемический период. А дополнительные 50 дней ограничений обеспечили прирост рабочих мест на 6,5%.
Подобные уроки "испанки" придадут уверенности политикам на Западе, для которых карантин стал драмой с пока не написанным финалом. Они лишь нащупывают хрупкий баланс, который позволит в условиях пандемии спасти и население, и систему здравоохранения, и экономику. Большинство сделало выбор в пользу сохранения жизней, и экономисты поддерживают его.
Задачи спасения людей и спасения экономики никак не противоречат друг другу в настоящее время. Принимая меры для обуздания эпидемии и сохранения жизней, мы лишь ускоряем восстановление бурной экономической активности в дальнейшем, — заявила "глубоко озабоченная перспективой продолжительной рецессии" группа американских тяжеловесов, в которую вошли бывшие министры финансов и главы ФРС, бизнесмены и ученые.
В отсутствие вакцины и достаточного количества коек в реанимации почти все пострадавшие страны пошли по пути сглаживания пика — попытались растянуть эпидемию во времени, для чего ввели жесткие ограничения в общественной и деловой жизни. Сначала в Азии, где началась эпидемия, — от Китая до Сингапура. Потом в Европе — Италии, Франции и Испании. Следом — в США.
Другие не спешат с карантином. В числе скептиков и защитников бизнеса был президент США Дональд Трамп. Он быстро передумал и теперь поддерживает ограничения: появляется на телеэкране на фоне устрашающего графика, из которого следует, что без карантина число жертв коронавируса в США может превысить 2 миллиона человек, а с ним есть надежда удержаться в пределах 240 тысяч.
Убеждены пока не все.
Президент Бразилии Жаир Болсонару настолько активно выступает против рекомендаций Всемирной организации здравоохранения, что его банят Twitter и Instagram. Президент Ирана Хасан Роухани называет вирус "вражеским заговором" с целью запугать иранцев и остановить жизнь в стране. Он призывает население ходить на работу.
А белорусский руководитель Александр Лукашенко не вводил и сам не соблюдает никаких мер дистанцирования. Он сказал, что "лучше умереть стоя, чем жить на коленях", и прописал населению свой антивирусный коктейль: водка, баня, спорт и полевые работы.
Как карантин вредит и помогает экономике
Полная остановка жизни в стране имеет серьезные последствия для экономики. Негативные проявляются сразу, но есть и благоприятные.
Для начала о плохом.
Правообладатель иллюстрации GETTY IMAGESАктивная социальная жизнь лежит в основе потребления в современной экономике. Люди ходят в рестораны и спортзалы, собираются в клубах и в гостях, покупают внедорожники и одеваются броско с одной целью — пообщаться, себя показать и на других посмотреть.
Вводя карантин и самоизоляцию, власти, таким образом, подавляют спрос. И тем же выстрелом убивают второго зайца — предложение. Поскольку сокращается как рабочая сила (люди сидят дома, чаще болеют и, к сожалению, больше умирают), так и выпуск товаров и услуг (ограничены собрания, торговля, спорт и транспорт).
В результате бизнес перестает вкладывать деньги в развитие, что подрывает создание богатства в будущем. Кроме того, растет число банкротств, разоряются не только компании, но и люди.
Это угрожает уже банковской системе: массовые неплатежи чреваты финансовым кризисом, убытками банков, сокращением ликвидности и доступности кредитов.
Но есть у карантина и свои прелести.
Во-первых, он уменьшает масштаб эпидемии, а соответственно, и ее последствий. Жесткие упреждающие меры дают возможность скорее ослабить карантин и сократить его продолжительность.
Во-вторых, карантин по принуждению позволяет избежать более серьезных экономических проблем в будущем еще и потому, что сглаживает пики смертности. Если система здравоохранения не справится, страшные картины переполненных больниц и моргов так перепугают население, что оно рассядется по домам уже не по принуждению, а по доброй воле.
В таком случае вытащить людей в ресторан, на концерт или в офис будет очень трудно; деньги будут копить, а не тратить. Рухнет спрос на товары и услуги не первой необходимости — от мебели и машин до туров на пляж и уроков музыки. Потребление окажется подавленным на долгое время, экономика войдет в пике.
Глубину предстоящего падения сейчас не возьмется предсказать никто. Эпидемия "испанки" 1918 года сократила промышленное производство в США в среднем на 18%. Но если бы не карантин тогда, все было бы намного хуже, пришли к выводу американские ученые.
Пандемии крайне вредоносны для экономики, — пишут они. — Однако своевременные меры способны уменьшить их масштаб и тем самым смягчить последующий экономический кризис. Таким образом, карантинные меры не только сокращают смертность, но и приносят экономическую выгоду.
Они признают разницу между Covid-19 и "испанкой", косившей молодое и здоровое трудоспособное население. И разницу между архаичным хозяйством вековой давности и современной высокотехнологичной экономикой. Однако видят больше параллелей, чем отличий.
Страны, которые без промедления сели на карантин, в частности, Тайвань и Сингапур, не только ограничили распространение инфекции. Похоже, им удалось сгладить и самые неприятные экономические последствия пандемии. Таким образом, карантинные меры нельзя рассматривать как источник серьезного экономического ущерба при пандемии, — заключают исследователи.
