В Государственном академическом русском театре драмы им. М. Горького Народный артист Киргизской Республики «Мәдениет қайраткері» Сергей Матвеев выступил и в роли режиссера, поставив моноспектакль «Наедине с Пушкиным». Как сообщили в пресс-службе театра, спектакль не представляет собой простое исполнение любимых многими произведений, а позволит каждому зрителю открыть своего Пушкина – возвышенного и трагичного, безудержного и робкого, трогательного и рокового. Мы встретились с Сергеем Федоровичем и поговорили с ним не только о постановке, но и о Пушкине и актерском мастерстве.
Сергей Федорович, почему Вы решили остаться наедине именно с Александром Сергеевичем Пушкиным?
Пушкина я выбрал, потому что, к сожалению, его обычно ассоциируют с лирическими стихотворениями и «Евгением Онегиным». А Пушкин гораздо больше любого нашего представления о нем, он разный, и мне своим спектаклем хотелось это показать. Вообще, история моего прихода к Пушкину довольно интересная и началась лет двадцать назад. Тогда как раз развалился Советский Союз, и представители интеллигенции – учителя, врачи, артисты – ушли в торговлю. Грубо говоря, утром актеры уходили торговать селедкой, потом бежали в театр на репетицию, а после нее – снова на рынок. И театр уходил на второй план. Я же, напротив, вплотную занялся театром, и стал проводить для школьников старших классов и студентов открытые уроки литературы. Меня эта работа втянула: я почувствовал отдачу, увидел, что людям это интересно. И со временем мои уроки перекочевали на сцену: так, например, появился спектакль «Тамбовская казначейша» по поэме Михаила Юрьевича Лермонтова.
Что касается спектакля «Наедине с Пушкиным», то он появился следующим образом: по состоянию здоровья я вынужден был оставить театр на полгода. Появилось время подумать, и я вернулся к мысли, что нужно что-то сделать с Пушкиным. Долгое время до этого я очень много работал, так, что не было времени остановиться и подумать. Я внезапно понял, что у меня сейчас лучшие годы: я набрал опыта, знаю, чего хочу, а размениваюсь большей частью на студентов, которым театр не интересен и не нужен. Я говорю сейчас не о тех студентах, которые планируют связать свою жизнь с театром, а о других специальностях, которым я в соответствии с учебным планом должен преподавать. Видимо, Бог услышал меня, и таким своеобразным образом остановил меня.
Я с удовольствием работал над спектаклем по Пушкину, и, знаете, самое дорогое в создании любого спектакля – это процесс. Все муки творчества, поиски удачных мизансцен и планов, долгие раздумья и страдания – для меня именно эти неизбежные моменты при создании спектакля самое главное. То есть, все, что предшествует сдаче спектакля и его последующей жизни в репертуаре театра.
Жанр моноспектакля, как известно, сложен именно ввиду того, что один актер удерживает внимание зрителей на протяжении достаточно долгого времени. Вы – актер с огромным опытом, но все же хотелось бы узнать, каким образом Вы выстраиваете отношения со зрителем?
Дело в том, что я в своем творчестве проповедую следующий принцип: в первую очередь актер должен удивить себя, потом с партнером по сцене они должны удивить друг друга, и уже вместе – зрителя. Мне повезло: я десять лет работал с режиссером Пази (российский театральный режиссер, с 1999 по 2006 годы являвшийся художественным руководителем Санкт-Петербургского академического театра имени Ленсовета, – прим. ред.), и играл у него центральные роли. При подготовке нового спектакля, случалось, он говорил мне: это ты уже делал, ищи новые краски. Главное – не повторяться. С актерами часто бывает так: есть у них определенный штамп, зрителю это нравится, и они только на нем выезжают из спектакля в спектакль, беззастенчиво злоупотребляя этим. А актер всегда должен быть в поиске, всегда должен удивлять самого себя.
Каким образом происходил отбор произведений для спектакля? От чего Вы отталкивались?
Как я уже говорил, мне захотелось показать, насколько Пушкин разноплановый автор. В программе, которую я выбрал, есть и стихи, и монолог барона из «Скупого рыцаря», и отрывок из «Пиковой дамы», и диалог Фауста с Мефистофелем, очень интересно, кстати, решенный сценографически. А завершаю я спектакль стихотворением «Брожу вдоль улицы шумной». Выбранный материал позволяет показать людей в разных обстоятельствах: лирический герой, скупой барон, чахнущий над своим златом, алчный Германн, страдалец-Фауст…
В манифесте футуристов «Пощечина общественному вкусу» 1912 года говорилось: «Бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и прочих классиков с парохода современности». Прошло время, а классики так остались классиками. Почему у футуристов не получилось то, чего они хотели добиться своим манифестом?
Думаю, дело в гении: раз уж мы говорим о Пушкине, то можно взять в качестве примера его «Сказку о золотой рыбке» – пустячок, казалось бы, простая сказка. О чем она? Со школы нам говорят: эта сказка вскрывает алчность старухи, которая вообразила себя Бог весть кем. А на самом деле Пушкин писал о глубокой любви старика ко старухе. Помните, как начинается сказка? «Жил старик со своею старухой/У самого синего моря». Ведь не просто жил старик со старухой, а со своею старухой он жил. Всего одно слово, а какое колоссальное значение имеет: ведь надо же такую старуху любить, а он любит все равно. Еще один интересный момент в поэзии Пушкина, теперь уже связанный со стихотворением «Пророк»: «И шестикрылый серафим/На перепутье мне явился…». С одной стороны, согласно мифологии и в соответствии с небесной иерархией такое существо есть. Но, с другой стороны, известно, что во время написания «Пророка» Пушкин находился в творческом кризисе, и ему попали в руки шесть стихотворений гениального молодого поэта Фета. Прочитав их, он с поражающей ясностью понял, что теряет свои позиции, ничем не вдохновляется, и осознание этого стало толчком для его дальнейшего развития. За настоящими поэтами есть глубина слова и мысли, поэтому они и остаются в веках, а те, кто не задерживается – ну что ж, они останутся лишь в своем времени.
Марина Цветаева в своем эссе «Мой Пушкин» рассказала о своих детских впечатлениях от произведений классика. А каким был для Вас Пушкин в детстве? Изменился ли он для Вас с тех пор?
Конечно, изменения огромные, просто небо и земля. Повторю еще раз: мы Пушкина помним только по стихам, а я считаю, что для того, чтобы восприятие Пушкина расширялось и углублялось, филологам должны преподавать актерское мастерство. Преподаватели литературы должны быть режиссерами, глубоко всматриваться в вещи и уметь правильно преподносить их. Нам действительно не хватает таких преподавателей, ведь когда ученику попадается учитель, сухо доносящий до него информацию, совершенно естественно, что теряется всякий интерес к литературе. Расскажу о себе: детство мое прошло в селе, нельзя сказать, что все педагоги были сильными, однако мне, как творческому человеку, очень повезло. К нам по распределению приехала молодая учительница литературы, которая все свои уроки превращала в театр, и я от этого просто фанател. Потом я уже стал профессионалом, более глубоко изучал литературу по роду своей деятельности. Признаюсь откровенно: мне не нравится, когда с классиками обращаются вольно – например, если стихи Пушкина читают в стиле рэп. И своим спетаклем я хочу вернуть зрителей к настоящему Пушкину.
Готовясь к спектаклю, читали ли Вы литературу о поэте – художественные тексты, посвященные ему, воспоминания современников, литературоведческие статьи?
Нет, ничего подобного я не читал, и сейчас объясню, почему. Дело в том, что есть хрестоматийное решение тех или иных вещей, и оно накладывает определенный отпечаток, не дает свободы. Например, Германн был такой, Фауст был такой, скупой барон был такой, и авторы подобных материалов как будто гвозди забивают. Я хотел по-своему подойти к пушкинскому материалу – как артист. Я искал эмоциональные точки, точки соприкосновения с Пушкиным и героями произведений, вот это меня волновало.
Интересна ситуация у Пушкина и с названиями произведений: так, повесть «Капитанская дочка» совсем не о Маше Мироновой, а о восстании Емельяна Пугачева. Литературное произведение допускает подобную игру с читателем, а насколько серезно название для спектакля?
Это зависит от решения режиссера, его выбора. Название спекталя должно нести в себе еще и коммерческую составляющую, так как зрителя необходимо заинтересовать. Я рисковал, выбрав такое название, так как зрители могли подумать: ну вот опять скучный Пушкин, в сотый раз будут читать: «Я вас люблю, – хоть и бешусь,/Хоть это труд и стыд напрасный,/И в этой глупости несчастной/У ваших ног я признаюсь!». «Наедине с Пушкиным» – название совсем не коммерческое и отпугивает, возможно, определенное количество людей. Но оно действительно отображает всю суть спектакля.
Давайте немного пофантазируем. Окажитесь Вы сейчас перед Александром Сергеевичем, что бы Вы ему сказали?
Я бы спросил, как он, как автор, относится к тому, что с его произведениями делают сегодня, изощряясь разнообразными способами.
Какой цитатой из творчества Пушкина Вы могли бы описать сегодняшний день?
И забываю мир — и в сладкой тишине
Я сладко усыплен моим воображеньем,
И пробуждается поэзия во мне:
Душа стесняется лирическим волненьем…
Беседу провела Наиля Галеева
