Умственно неполноценные женщины — одна из множества проблем российского социума. Государство признает их недееспособными, но не в силах ограничить репродуктивные функции. Дети, которые рождаются у таких матерей, часто оказываются тяжелобольными, но решить эту проблему власть не может. Да, похоже, и не хочет. В Кургане две таких женщины — Екатерина и Алина Михаленко (мать и дочь, 1980 и 2001 годов рождения) — родили детей, которых отняли у них и передали в дом малютки. Последний из рожденных Алиной мальчиков — Толя — умер в приюте под Новый год при странных обстоятельствах. Что происходит в этой табуированной и страшной части российской жизни? Об этом репортаж спецкора Znak.com Никиты Телиженко.
Тело под елку
«Мы приехали в морг, вышел патологоанатом, — рассказывает девушка. — И спросил: „Глазик у него высох, не страшно?“ А потом выдал тело».
Увидев ребенка, женщина ужаснулась. «Когда мы приехали, он уже в маленьком гробике лежал. Глаза впали, носик разодран, голова деформирована», — рассказывает Алина.
«Мы хотели его переодеть, но патологоанатом категорически запретил нам это делать и сказал ни в коем случае не снимать шапку, — продолжает мать ребенка. — Говорил, что к телу прикасаться нельзя из-за коронавируса».
При этом добиваться получения покойного ребенка матери пришлось неделю. Все это время врачи отказывались отдавать тело и требовали подписать отказную от его получения, утверждает Алина. Лишь после обращения в прокуратуру ей и ее матери Екатерине удалось настоять на своем.
Говорить, что именно обнаружили во время вскрытия, работники морга отказались. По словам Алины, ей не выдали никаких документов, лишь пояснили, что все будет отображено в итоговом заключении.
«Ребенок здоровый, только с желтушкой»
Толя родился 27 июля 2020 года. «Здоровый ребенок, только с желтушкой», — утверждает Алина. По словам девушки, гепатит B был у мальчика врожденным, но других проблем со здоровьем не было.
Тем не менее на следующий после рождения день мальчик начал стремительно терять вес, а на третий день ребенка забрали у матери и «просто унесли». И больше не показывали.
Никаких бумаг — куда, почему, на основании чего мальчика забирают, — матери не показали. По ее словам, ребенка увезли в Курганский дом малютки, а видеться с сыном запретили.
Толя Михаленко — уже третий ребенок, изъятый у Алины и ее матери Екатерины. Два других мальчика — полуторагодовалые Егор (сын Екатерины) и Женя (первый сын Алины) Михаленко также находятся в Доме малютки с самого появления на свет.
По информации администрации Кургана, дети эти были рождены инвалидами, у них есть серьезные патологии развития, не позволяющие им находиться в семье Михаленко. А матери в силу умственной отсталости якобы не могут оказать им должный уход.
Все попытки Екатерины и Алины Михаленко доказать администрации обратное оказались безуспешными, и в мае 2020 года женщин ограничили в правах по решению суда.
«Смотреть на детей нам разрешают лишь в окно, хотя родительских прав мы не лишены. Другие родители спокойно приходят, нянчатся с детьми. Но для нас проход почему-то был всегда закрыт. Нам говорят — в окно смотрите. А там ясли, только ножки из кроваток торчат. Даже не поднимают, не показывают. И мы просто стоим на крыльце и фотографируем эти ножки. Потому что внутрь нас все равно не пускают, как бы мы ни просились», — перебивая друг друга, рассказывают женщины.
Екатерина уверяет, что детей можно было вернуть, но не хватило денег на адвоката.
С началом пандемии коронавируса Екатерина лишилась ставки уборщицы, а Алина тоже осталась без денег, так как рассталась с молодым человеком. Бедность привела к тому, что женщинам пришлось съехать из благоустроенной съемной квартиры в сгоревшее разрушающееся общежитие на самой окраине. О каком тут адвокате и думать. Надежды вернуть детей окончательно рухнули. Рождение еще одного ребенка совсем недолго было радостью и обернулось новым ударом для семьи.
Суд за мертвого младенца
Новость о смерти Толи Екатерина и Алина узнали 23 декабря в разгар судебного заседания, на котором решалась судьба мальчика. По словам Алины, отец мальчика хотел забрать сына из Дома малютки на воспитание, а суд должен был решить, может ли он его опекать. Но не успел.
В перерыве Екатерине позвонили из приюта, сказали, что у них плохие новости, и попросили подготовить дочь.
По телефону сказали, что младшего сына больше нет, но что именно с ним случилось, объяснять не стали.
«23 числа у нас был суд с отцом за то, у кого Толя должен жить, но оказалось, мы судились за уже мертвого ребенка», — говорит Алина.
Когда женщина отошла от шока, она позвонила в дом малютки, где ей объяснили, что у Толи стало плохо с сердцем, утром 23 декабря его перевезли в Курганский Красный Крест, но спасти ребенка не удалось. Причиной смерти малыша стали отек мозга и пневмония.
По словам Алины, на следующий день ей позвонили из дома малютки и пригласили в учреждение, но не для того, чтобы выразить соболезнования и поддержать. Вместо этого чиновники потребовали написать отказную от тела. Матери объяснили, что труп Толи находится в областной больнице и государство похоронит его самостоятельно.
«Мы пришли в морг, просили, чтобы нам показали тело, но вместо этого сотрудники морга начали выталкивать нас, — вспоминает Алина. — Тогда моя тетя нашла начальника морга и потребовала, чтобы нас пропустили. Там была большая комната, вся заваленная трупами в пакетах. Толеньку приперли к стенке, у него все лицо было расквашено. Мы хотели подойти ближе, но нам запретили. Ничего не объясняли, сказали просто, что нельзя. Фотографировать тоже запретили… Одна из санитарок сказала, что ребенка переодели и надели шапочку и что как только мы напишем отказ, его похоронят».
После того как Алине в очередной раз предложили написать отказ, она заподозрила неладное и вместе с тетей написала заявление в прокуратуру с требованием повторной патологоанатомической экспертизы для выяснения причин гибели ребенка.
27 декабря труп малыша направили на вскрытие в другой морг. Но сообщать матери о причинах смерти ребенка патологоанатом отказался. Все просьбы, по словам Алины, были проигнорированы.
«С нами он не разговаривал, про результаты вскрытия ничего говорить не стал. Сказал, что все передал в прокуратуру, и положил трубку», — говорит Алина.
«Для них мы уже не люди»
Как рассказывает Екатерина Михаленко, с пренебрежительным отношением властей они с дочкой сталкиваются не впервые. Когда врачи забирали первых детей, они так же, молча, ничего не объясняя, просто унесли их из палаты. И лишь спустя несколько месяцев выдали родителям документы, что их ограничили в родительских правах по причине заболевания, которое может представлять опасность для жизни и здоровья детей.
«Как только они видят, какие мы, с нами они не разговаривают, смеются, начинают издеваться. Даже когда Толя умер, мы на суде были, нам юрист дома малютки так и сказал: „Один отмучался — проблем меньше“. Но у нас там еще два ребенка — брат Алины Егор и ее первый сын Женя, — плачет Екатерина. — Ну да, мы слабоумные, но ведь ни на кого не кидаемся, зла никому не делали, не алкоголики. Но отношение к нам такое, что для них мы уже не люди и лучше бы нас вообще не было…».
Я предложил женщинам съездить в дом ребенка, чтобы на месте выяснить, что стало причиной гибели Толи. Они согласились.
Навстречу нам сразу же вышел юрисконсульт дома ребенка Сергей Архипов. Едва скрывая неприязнь к женщинам, Архипов прямо заявил: «Они же слабоумные, они многих вещей не понимают или понимают неправильно. Приходят, жалуются вместе со своей „тетей“. Которая никакая им не тетя, а такой же маргинальный элемент…»
По словам Сергея, все необходимые пояснения он уже дал следственным органам, которые начали проверку, и говорить что-либо о причинах смерти ребенка без санкции главврача и департамента здравоохранения он не будет.
Сама главврач Курганского дома ребенка Елена Чистякова наотрез отказалась давать нам комментарии, лишь предложила обратиться в следственные органы.
Источник в управлении СКР сообщил нам, что сейчас проводится процессуальная проверка по факту смерти ребенка и получить информацию до ее официального завершения не представляется возможным.
Ожидаемая гибель
По официальной информации департамента здравоохранения, у малыша не было повреждений головы и лица во время его пребывания в доме ребенка, но он имел врожденные тяжелые пороки развития.
По неофициальной информации источника Znak.com в Красном Кресте, у Анатолия Михаленко, помимо гепатита B, была выявлена гидроцефалия.
«Дети со столь серьезным заболеванием, как правило, умирают в первые месяцы жизни, в связи с чем гибель ребенка была ожидаемой», — пояснили нам в региональном депздраве.
По данным дома ребенка, 22 декабря во время дневного сна у малыша произошла внезапная остановка дыхания и сердечной деятельности.
Вскрытие 24 декабря было проведено в патологоанатомическом бюро, но в связи с обращением матери ребенка в правоохранительные органы труп был передан в бюро судебно-медицинской экспертизы, поэтому и выдача трупа состоялась 31 декабря 2020 года.
Вместе с тем в ведомстве категорически опровергли информацию о якобы имевших место призывах отказаться от тела ребенка для захоронения за счет города. По заверениям областного департамента, данные слова абсолютно не соответствуют действительности.
Адвокат: беременность должны были прервать
Юрист Наталья Леонова, узнав от нас об этой истории, взялась оказывать помощь Алине Михаленко. Сейчас она занимается этим делом. По ее словам, в заключении о смерти ребенка говорится, что помимо отека мозга и пневмонии у Толи была тяжелая патология — синдром Денди Уокера, генетическое заболевание, при котором головной мозг ребенка развивается неправильно что приводит к тяжелой форме умственной отсталости.
Но если такое заболевание действительно было, то оно должно было быть выявлено в ходе беременности. И в случае подтверждения диагноза беременность должны были прервать. Почему это не было сделано — как раз и вызывает вопросы к ответственным органам — врачам и соцзащите.
