Как допрашивали адвоката потерпевших по двум уголовным делам Светлану Оралбаеву. Несмотря на то, что материал объемный, но интересный, он по большей части состоит из вопросов и ответов и выступления одной из потерпевших на суде. Toppress публикует материал КазТаг о прошедшем суде.
В понедельник 20 июля в Алмалинском районном суде допрашивали адвоката Светлану Оралбаеву, свидетеля обвинения по данному делу.
Светлана Васильевна Оралбаева известный адвокат в Северо-Казахстанской области, за плечами которой десятки лет работы в областной прокуратуре. Именно она 3 апреля разговаривала по телефону с главным редактором КазТАГ Амиром Касеновым и настаивала на встрече и говорила Амиру: «настаиваем, чтобы информация в отношении Freedom Fnance была изложена достоверно… из первых источников».
До 6 июля и во время гражданских судов Фридом финанс против потерпевших и КазТАГ, Оралбаева сохраняла позицию, что все сказанное ей на интервью 3 апреля в редакции КазТАГ и на пресс-конференции потерпевших 10 апреля 2025 года — достоверная информации. Однако 6 июля 2026 года заключила медиационное соглашение, в котором призналась, что ее слова про Турлова, вроде таких как: он Мавроди и действия его компании мошеннические, не правда. В то время, когда уже во всю шли заседания уголовного суда против КазТАГ она поменяла свою позицию. На удобную для нее, Фридом финанс (ФФ) и версии следствия. Ее ввела якобы в заблуждения ее доверительница Жанна Капарова, а также другие потерпевшие по уголовным делам. По этой ссылке можно посмотреть интервью: https://www.facebook.com/kaztag/videos/990665209859511/?vh=e&fs=e&mibextid=wwXIfr&am…
КазТАГ предлагает вам вопросы прокуроров, адвокатов Фридом финанс и защитников Касенова, Капаровой и Матаева. И самих подсудимых.
Первыми по порядку определенному судом, задают вопросы сторона обвинения: прокуроры, а затем адвокаты Фридом Финанс Ризабекова, Камендровский, Каминский и Советов. Вопросы прокуроров и адвокатов ФФ зачастую повторяются и акцентируют внимание не на установлении истины, а на построения некоего информационного повода для 3-4 журналистов Фридом Финанс — издания Курсив дежурящих в соседнем зале. Раз сторона обвинения и адвокаты работают в унисон, тогда будем их определять в тексте одним словом «Обвинение».
Обвинение: Смотрите, как раз то, что я и хотела спросить. Вообще вот я читала вашу статью в «Курсиве», и вы там признаете то, что информация была ложная, которая была распространена. Можете мне пояснить, что именно заставило вас пересмотреть свое отношение к этим распространенным 3 апреля сведениям?
Оралбаева: Ну, во-первых, на 3 апреля полной информации у меня не было, я доверяла клиенту. Как оказалось, клиенты говорили не совсем правду. Даже в отношении перечисления там Исаевым, как он снимал деньги, да? В отношении того, что Капарова с Бековым сотрудничала почти 4 года, и у него был второй счет, об этом мы узнали из «Курсива» (издание подконтрольное Турлову и ФФ – ред.), где она получала прибыль. Об этом нам известно не было. То есть, ну вот эта вот информация — это раз. И плюс, естественно, что раз суд установил, что эти сведения все-таки недостоверны, я почему должна была спорить с судом, если решение вступило в законную силу?
Обвинение: Скажите, пожалуйста, из контекста: «Мы как СМИ должны быть беспристрастные». Это какое СМИ имеется в виду здесь?
Оралбаева: Ну, КазТАГ.
Обвинение: А потом здесь есть такая фраза, это прямо в сообщении написано: «когда нас обвинят, что мы сами инициативно качаем эту тему». Что это за тема? О какой теме идет речь?
Оралбаева: Наверное, о публикации, которая вышла 30-го, 3-го числа.
Прокурор: Здесь также, это я озвучила, повторно не буду повторять. У меня вопрос сразу: почему, если Капарова пригласит на пресс-конференцию участников, тогда Касенов будет беспристрастным и не инициативно качающим?
Оралбаева: Ну, я же говорила, что ей нужна была массовость. Она одна была в Астане. Ей нужна была массовость — показать, что действительно она поднимает такую проблему на уровне государства, и что пострадавших много.
Обвинение: На момент обращения в КазТАГ, по вашему мнению, те сведения, которые вы озвучили, были достоверны?
Оралбаева: Для меня были достоверны, я доверяю клиентам.
Обвинение: Вы можете пояснить вот между интервью и последующей э-э тоже самое, что э-э конференция, сколько времени прошло?
Оралбаева: Ну, беседа это была 3 апреля, а конференция была 10-го.
Обвинение: Весь этот период вы полагали, что все эти сведения, которые вы представили КазТАГ, являются достоверными?
Оралбаева: Да. Но меня ознакомили с ними 29-го, я еще раз говорю. Если АФР (имеется виду АРРФР и АФМ-ред.) сомневаться в ответах от э-э АФР, так я не знаю, как это… Что вы хотите?
Затем судья передал право задать вопросы Оралбаевой, главному редактору КазТАГ Амиру Касенову. Он обвиняется по статье распространение заведомо ложной информации. Касенов принял 3 апреля трех потерпевших и адвоката Оралбаеву, которые настаивали на выпуске публикаций по их проблеме. Он выпустил ряд публикаций и выложил полное полуторачасовое видео с их участием в ютуб и фэйсбук. Еще 17 марта получив информацию об этом уголовном деле, Касенов отправил запросы в АФМ и АРРФР. Получив ответы, он сослался на эти госорганы, правда по данным госорганов потерпевших было не 30 человек, как позже разъяснила Оралбаева и потерпевшие, а всего четверо.
Касенов: Видео начинается с ваших слов: «Я представляю интересы, консультирую потерпевших по сделкам об инвестициях связанных с фирмой Фридом брокер сервис, которые пострадали, потеряли все деньги практически». Это ваши слова?
Оралбаева: А в чем вопрос?
Касенов: Вопрос, видео начинается с этих слов. Это ваши слова?
Оралбаева: А что я неправильно сказала? Что у меня нет… Вы опять меня на мои слова… Я же вам… Я же вам объяснила, я консультировала Капарову…
Участники процесса предлагают просмотреть видео интервью, выложенное в ютуб и фэйсбук. Судья Касымбеков соглашается. На видео слышно, как адвокат Оралбаева представляется именно как представитель потерпевших.
Стоит отметить, что во время своего допроса, она постоянно меняла свои показания: от я представляла одного потерпевшего до всех…
Текст из просмотренного видео: Я адвокат Северо-Казахстанской коллегии адвокатов Оралбаева Светлана Васильевна… Я представляю интересы и консультирую потерпевших по сделкам инвестиций, заключенных с Freedom Broker Service, фирма Brokerage Service, которые пострадали, значит, потеряли все деньги фактически, и на сегодняшний день, значит, возбуждено два уголовных дела: в ДП Астаны, и мы добились чтобы передали в ДЭР, и второе дело возбуждено на около 30 потерпевших в Северо-Казахстанской области. Ситуация в чем: людей приглашали в офисы Freedom Finance, работали с людьми сотрудники Freedom Finance, но договора с ними заключались от имени Freedom Broker Service, фирма Brokerage Service. Значит, она зарегистрирована в государстве Белиз… (видео можно посмотреть по ссылке )
Касенов: Да, вопрос… я просто просил подтвердить, ну, собственно, видео действительно начинается со слов «Я представляю интересы…». Просто это к тому, что она, госпожа Оралбаева, заявляла о том, что она не представляла интересы, а она просто после того, как я прошу просто ее представиться, я даже вопрос не успел задать, она начала со слов: «Я представляю интересы…» и так далее. Я понял. То есть это в результате допроса, да? Не нужно оглашать?
Оралбаева: Уважаемый суд, я тут не конкретизирую, да? Я ничего он такого не сказала. Я сказала, что я представляла интересы, я представляла интересы Хамзина на тот момент, а консультировала потерпевших.
Касенов: Да, да. Вы помните, да, как вы мне звонили и что я вам ответил, когда вы спрашивали, почему мы вот опубликовали всю информацию?
Оралбаева: Ну давайте начнем с того, что звонила вам не я. Звонила вам Гайфуллина. (Карина Гайфулина – одна из потерпевших по делу исполнительного директора ФФ, сама на тот момент сотрудник Фридом финанс в декретном отпуске-ред.)
Касенов: Когда непосредственно с вами я разговаривал, вы помните, о чем шла речь?
Оралбаева: Я поясняла вам, почему потерпевшие хотят обратиться к вам. Потому что у вас вышла статья перед этой встречей. Обсуждалась она в чатах потерпевших, выложила её Должанская, и люди считали, что информация, которая в этой статье, она искажена, потому что потерпевших их намного больше, что дела уголовные точно было известно, были возбуждены по их заявлению…
Касенов: Вы помните, как вы заявили мне, что вы хотите отразить свою позицию?
Оралбаева: Не я же лично хочу отразить свою позицию, правда?
Касенов: Разговор же с вами был.
Оралбаева: Разговор с кем начался? С Гайфуллиной. Это люди хотели отразить вам свою позицию. Я еще раз говорю, у меня не было никакой позиции…
Касенов: То есть вы хотите сказать, что хотели донести свою позицию… Гайфуллина сказала или вы сказали? Просто есть видеозапись, как вы с нами разговаривали, именно снятая на камеру…
Оралбаева: Эта видеозапись является недопустимым доказательством по делу, потому что без моего согласия её снимала Капарова. Я даже не видела, что она снимает, и она предоставила её вам.
Касенов: Вы помните о том, что я вам сказал, что в этом материале отражена позиция официального государственного органа и если у вас есть вопросы, вы можете обратиться к ним, чтобы у них отразить позицию? И вы мне тогда сказали, что очень странная позиция у нас. Помните эти слова свои?
Оралбаева: У вас позиция… Вы сказали не так, по-моему. Вы сказали, что хотите обжаловать, обращайтесь в суд. Вот как-то так это звучало у вас, и поэтому я взяла телефон и начала разговаривать. И то я не взяла, вернее, Карина держала телефон, я рядом сидела, я объясняла вам, почему…
Касенов: Как вы думаете, к журналистам зачем ходят? Чтобы просто побеседовать? Можно не отвечать. Хорошо. Вы помните, как я говорил о том, что я не могу с вами встретиться, потому что идет заседание Сената и вообще мне некогда?
Оралбаева: Да, помню.
После вопросов Касенова суд передал право задать вопросы защитникам Касенова, Капаровой и Матаева: адвокатам Жигаленок, Колпаковой, Мухтарову, Мусину и Нуркеевой.
Адвокат: Спасибо. Скажите, пожалуйста, вот вы говорите, что всё, что вы говорите, вы говорите со слов потерпевших. Кто именно из потерпевших говорил или кто-то из потерпевших… слова о том, что сравнивал кнут и пряник самого Касенова?
Оралбаева: Нет.
Адвокат: То есть это ваши слова?
Оралбаева: Да, это моё оценочное суждение. Финансовая пирамида у меня ассоциируется, и эта экспертиза подтвердила, это оценочное суждение. У меня финансовая экспертиза лично у меня оценивается вот с господином Касеновым.
Адвокат: Ладно. Теперь смотрите, сейчас отвечая на вопрос защитника, вы сказали, что на момент публикации у вас сомнений не было в достоверности, да? Потом, когда шёл Медеуский суд, самый первый по защите деловой репутации, вы же там тоже и отзыв представляли, и документы прилагали. У вас на тот момент тоже не было, да, сомнений в достоверности?
Оралбаева: Да, у меня не было сомнений в достоверности этой информации.
Адвокат: И вы объясняли, да, почему у вас нет сомнений?
Оралбаева: Да, я представила эти документы суду.
Адвокат: Это значит где-то зима 2024 года, да, по-моему, была? Или 2025 года зима? То есть практически год у вас не было сведений… ой, этих сомнений, да, в достоверности?
Оралбаева: Да, потому что на тот момент я ознакомилась с материалами уголовного дела в отношении Светового, там были тоже аналогичные… Я не знаю, как по запросу следователя там была получена информация, которая тоже позволяла мне как бы считать, что эта информация была достоверна.
Адвокат: Ну а когда вот эта позиция изменилась у вас?
Оралбаева: Позиция изменилась после судебного акта.
Адвокат: После вступления в силу, да?
Оралбаева: Да. Нет, она не то, чтобы сразу после этого, я уже начала сомневаться вообще в связи с действиями… ну, с позицией, которую заняла Жанна.
Адвокат: Так, хорошо, да, спасибо. Вот смотрите, всё-таки эта запись длится больше часа, да? И практически всё время вы там говорите, да?
Оралбаева: Нет не всё время.
Адвокат: Ну не всё время, большую часть времени.
Оралбаева: Я озвучиваю общее. И если обратить внимание, то на записи видно, что нюансов я не знаю. Я, например, спрашивают, какой ущерб причинен был, я не могу ответить на этот вопрос, я переадресовываю Исаевой. Там уже начинает выступать Исаева. То же самое сама говорит Капарова за себя и потом ещё дополнительно.
Адвокат: Да. Ну вот смотрите, могли ли вы, например, встать и уйти или сказать перед записью сказать: «Нет, я не хочу записываться», не ехать туда? Могли вы? Были ли вы свободны в своих действиях?
Оралбаева: В смысле была ли я свободна?
Адвокат: Ну вас как-то принуждали под угрозой или может быть, как-то вас туда завели? Просто вы могли встать и уйти, сказать: «Я не буду»?
Оралбаева: Я уже отвечала на этот вопрос. Мне необходимо было отчитаться у клиента, перед клиентом о том, как я съездила. Да, встреча не состоялась. Что я должна была им сказать? Что нас обманули? Поехали все в СМИ, хорошо, я поеду в СМИ.
Адвокат: Ну в любом случае это было ваше решение, да? Хоть оно и связано там с мнением клиента, но это было ваше решение, вас насильно никто туда не вёл, да? Вот вы сказали, что со 183-й статьей, да, вы рассматривали вот эти выступления как повод для начала досудебного расследования, для проверки, да?
Оралбаева: По крайней мере, когда поехали в СМИ, да, я обозначила такую позицию, что они имеют право обратиться в СМИ согласно 183-й статье для регистрации заявления в ЕРДР. Это я объяснила. А уже принимать решение — это уже принимали потерпевшие сами.
Адвокат: Так, теперь вот после выступления вы в письменном виде именно к КазТАГу обращались… ну, лично вы к КазТАГу об удалении публикации там или с иском в порядке 145-й статьи, как вы говорите?
Оралбаева: Письменно — нет. А потому что еще раз говорю, информация была не моя, потерпевшие были против удаления информации. Даже Капарова, которая дальше продолжала развивать, даже Исаева, которая в Медеуском суде в феврале этого года сказала: «Нет, категорически, мы против удаления информации». Поэтому я и пыталась решить этот вопрос, что раз им нужна эта информация, хотя бы чтобы не ссылались на меня тогда. Потому что эту же самую информацию они озвучивали лично.
Адвокат: Ясно. Ну то есть не было от вас никаких писем, да? Потому что, ну вот, вы зависели от мнения клиентов, да, получается?
Оралбаева: Да.
Адвокат: Так, теперь вот вас же допрашивали, да, в ходе досудебного расследования?
Оралбаева: Да.
Адвокат: Вы эти показания помните, поддерживаете?
Собеседник 4: Поддерживаю.
После вопросов адвоката Жигаленок, суд предоставляет права вопроса Асету Матаеву. Хоть с него сняли 274 стаью УК РК, но у него остается 254 статья УК РК недобросовестное отношение к обязанностям. По версии следствия, Матаев как генеральный директор должен был предотвратить выпуски материалов по данной теме. То есть заниматься цензурой.
Матаев: Светлана Васильевна, подскажите, пожалуйста, вот сейчас в суде вы говорили, что у вас были некие проблемы после вышедших материалов. Какого рода?
Оралбаева: Я говорила, что на меня писали жалобу в коллегию адвокатов.
Матаев: Кто, подскажите, пожалуйста?
Оралбаева: Freedom Finance. Которые меня не трогали до этих публикаций, и про меня ничего не знали.
Матаев: А что они требовали у коллегии адвокатов?
Вмешивается сторона обвинения и просит снять вопрос. Судья снимает данный вопрос.
Матаев: У вас хотели отозвать лицензию?
Судья: Можно не отвечать!
Оралбаева: Меня не наказывали, уважаемый. Это если так я скажу на всю категорию. Да, кстати, госпожа Капарова целое видео записала ролик, и потом ещё и в том случае, что сейчас на меня если какие-то будут меня привлекать, я не знаю, показания давали, то есть ролик, значит, из ССО, что они категорически были против, чтобы я уходила из дела. И Капарова тоже записала в свою очередь ролик. В ролике я привлекла на защиту, чтобы меня не наказывали там и прочее. Ну, вот это. Но это я за скобками.
Матаев: Вопросы могу продолжать?
Судья: Да, продолжайте.
Матаев: Светлана Васильевна, подскажите, пожалуйста, оказывалось ли на вас какое-либо давление, помимо вот того, что лицензию хотели забрать?
Оралбаева: Лицензию у меня никто не хотел забирать, я ещё раз…
Матаев: Оказывалось на вас давление?
Оралбаева: Нет.
Матаев: Нет? Окей, хорошо, спасибо. Хамзин, ваш клиент, поручал ли вам выступать в СМИ?
Оралбаева: Нет. Поэтому я и говорю, что я участвовала там даже не как адвокат, да, а как физик, вот можно так расценивать.
Матаев: Личная инициатива?
Оралбаева: Личная инициатива — это инициатива господина Касенова, который знал заведомо, что не являются… это не то, что давление, а просто пришли и сказали: «А давайте адвокат выступит». Он же тоже не удостоверился, может ли адвокат вообще выступать или нет. Я им объяснила, почему мы пришли: потому что в ДЭР состоялась встреча, и я представляла в ДЭР, вот у меня доверенность, вот у меня договор с Хамзиным.
Матаев: То есть Касенов навязал вам свои услуги 3 апреля? Вам позвонил?
Оралбаева: Не услуги, он написал, скажем так, выступление, сказал, чтобы я выступала первая и озвучила позицию, то есть он сделал меня первоисточником. (Оралбаева в этот момент обращается в зал к Капаровой) «Жанна, не надо качать головой, ты пришла на 40 минут позже. Ты не знаешь, как это всё начиналось, вот и всё».
Матаев: Вопросы могу продолжать, уважаемый суд?
Судья: Да
Матаев: Так, вы сказали, что вы не писали досудебную претензию, потому что у журналистов было такое право. Скажите, пожалуйста, почему вы просто письмо не написали, email, обращение там, к Касенову не позвонили сами?
Оралбаева: Вопрос передан через Капарову. Я не хотела общаться с КазТАГ, потому что вот этих вот выражений: «Если она тонет, спасение утопающих — дело рук самих утопающих, пусть она сюда приезжает, мы ей предоставим это», мне этого не надо было. Я не общаюсь с прессой.
Матаев: Скажите, пожалуйста, после вышедших публикаций 3, 4, 10 апреля, писали ли вам претензии Турлов или Freedom Finance?
Оралбаева: Нет.
Матаев: Не писали. Спасибо. А вот тех потерпевших, которых вы представляли, или с теми людьми, с которыми вы были 3 апреля, писали ли кому-либо?
Оралбаева: Мне об этом неизвестно.
Матаев: Светлана Васильевна, по практике вот вы говорите со СМИ имели опыт. Что отвечает за слова в публикациях: СМИ или первоисточник?
Оралбаева: В данной ситуации, я ещё раз говорю, я не являюсь первоисточником. Я выступала по указанию Касенова и озвучивала слова потерпевших, которые они озвучили сами.
Матаев: То есть знак равно Турлов и Мавроди — это вам Касенов сказал, вложил в ваши уста?
Оралбаева: Это не Касенов сказал. Я уже говорила, это моё оценочное суждение. Мне сказали выступить не официально, а обычным языком, чтобы всем было понятно, и чтобы материал сложный, чтобы ему было понятно.
Матаев: Спасибо. А, это вот ваши слова: «Господин Турлов, кроме него все остальные — его работники. И в данной ситуации граждане Казахстана теряют деньги. Они выводятся в офшор, не поступают налоги в Республику Казахстан. Потому что мы не владеем этой ситуацией, сколько фактически он прибыли получил. То есть фактически это финпирамида, точка, тот же Мавроди». Признаёте?
Оралбаева: Так это ответ на чей вопрос? Я отвечаю на вопрос господина Касенова. Отвечаю на основании тех документов, которые у меня есть.
Матаев: Ну тогда до этого я могу зачитать, да, уважаемый суд?
Судья: Да.
Матаев читает текст стенограммы из интервью Оралбаевой: «Потерпевших по всему Казахстану очень много. И вот вообще деятельность вот этой фирмы на территории Казахстана, которая обманывает граждан Казахстана, мы считаем, что государственные органы должны встать на защиту граждан, которые заработали эти деньги. Ведь смотрите, приостановлена же деятельность, заморожены же активы Турлова на Украине и в России. Вот смотрите, деньги, какой ущерб причиняется экономике Казахстана в интересах одного единственного лица, которое выводит эти деньги людей, сказала редакции КазТАГ в четверг адвокат Северо-Казахстанской областной коллегии адвокатов Светлана Уралбаева, представляющая интересы потерпевших. КазТАГ задал уточняющий вопрос: «Одно единственное лицо — это кто?»
Матаев: И вот ранее то, что я зачитал: господин Турлов, там… Мавроди там, заканчивается: «тот же Мавроди». Признаете за собой слова?
Оралбаева: У меня были такие основания говорить.
Матаева: Заключали ли потерпевшие с вами договоры после интервью 3 апреля на консультационные услуги, не знаю, юридическое сопровождение?
Оралбаева: Я называла, что 14 апреля был заключён договор на представление интересов потерпевших Исаева и Лукьяновой.
Матаев: Откуда она узнала, Лукьянова, о вас?
Оралбаева: Она была на конференции, она была в числе потерпевших. Её нашли в конце, что бабушка осталась в такой ситуации тяжёлой жизненной, и вообще без средств к существованию, вынуждена была мыть полы, потому что потеряла деньги, и поэтому её тоже, когда ДЭР возбудил дело, вот её, она написала заявление, что Святовой её обманул, и её привозили на конференцию, которую назначали 10-го числа.
Матаев: А с другими, иными потерпевшими не заключали договор?
Оралбаева: Нет.
Матаев: А с Лукьяновой вы заключили pro bono или платно?
Оралбаева: С Лукьяновой я заключила вместе с Исаевым, заключала договор от имени Исаева. Значит, в интересах его и Лукьяновой, потому что ей оплачивать нечем было. По государственной гарантированной помощи я не работаю. И поэтому договор был заключён в интересах двух пожилых потерпевших.
Матаев: Бесплатно или платно?
Оралбаева: Платно. Только что говорила, что собирали деньги с потерпевших, собирали деньги для оплаты услуг. Я называла, что за три месяца, пока я работала по договору, мне оплатили наличными.
Матаев: Вот ранее свидетель Исаева сказала, что если бы не было публикации КазТАГ, скорее всего, ну то есть, и приговора по Святовому не состоялось, там не было бы никакого результата. Вы согласны?
Оралбаева: Нет, не согласна.
Матаев: Есть, хорошо. Спасибо.
Суд предоставляет слово защитнику Капаровой – Айдане Нуркеевой:
Нуркеева с разрешения суда обозревает переписку между Капаровой и Оралбаевой.
Адвокат: Вы пишете, что: «Мы уже сами с заявлениями обратились о мошеннических действиях, потому что, ну, там разные ситуации, Святовой переводил часть денег на свои счета, наличные счета, таким образом обналичивал и так далее. То есть все эти деньги уходили руководству Фридом Финанс». Из каких сведений, документов вами сделан этот вывод? Порядка Т150 млн, помните, вы на гражданском процессе озвучили?
Оралбаева: Да, это информация, которая была предоставлена Исаевой. Потом мне стало известно, что выписки по банковским счетам получил Шишкин. Вот, э, банковские вот эти выписки представила Исаева, и там были фамилии, хм, менеджеров. Как как назвать? Работников, сотрудников Фридом Финанс.
Адвокат: Нажмите на паузу, пока. (Обращается к суду) Вот, сейчас мы озвучили аудиопереписку, уже Уралбаева согласилась, что данные… ну, то есть, эту аудиозапись она слышала и признает эту аудиозапись. Вы говорите 1 апреля 2024 года в 14:16: «Жанна, можно голосом… Вы говорите, о чем вчера говорили: о том, что вы не один человек. Необходимость есть, напиши заявление и другие. «Коллективно обратимся, но заявление должно быть от каждого, а не просто их потом объединят в одно дело, соединят, потому что каждого отдельно будут признавать потерпевшим. И просто объясните вот эту ситуацию то, что вот говорили, да, что, во-первых, у них цель направлена только на то, чтобы заманить человека, забрать его деньги, уменьшать, уменьшать, уменьшать стоимость его акций, привести к тому, что договор будет считаться недействующим, и всё. Деньги из страны выведены, человек ни с чем, ответственности никакой, ущерб причинён. И это… ну это большая финансовая пирамида. Действительно, это мошенничество, и это не один человек пострадает, пострадало уже пол-Казахстана. То есть, что ситуация требует вмешательства прокуратуры. И обязательно скажите, что деньги выводятся в офшор, то есть за пределы Республики Казахстан. То, что могло работать на благо Казахстана, фактически выведено и работает на благо господина Турлова, который просто обкрадывает народ. Это самый большой мошенник, Остап Бендер».
Адвокат: Скажите, пожалуйста, с какой целью вы отправляете такие аудиосообщения моей подзащитной?
Оралбаева: Ну, наверное, с той целью, что ваша подзащитная собиралась куда-то идти. Перед этим обсуждалось что-то по телефону, и поэтому, когда она собиралась, у нее времени не было, вот я и наговорила.
Адвокат: Это ваши показания, мы их не отрицаем. Теперь вот также имеются у вас текстовые сообщения, по ним я тоже хотела бы немного пройтись. Вот вы в своих показаниях говорили о том, что это была именно идея Капаровой о том, что необходимо большое количество потерпевших, однако есть сообщения от… Это вот тоже 3 октября происходит. Сейчас скажу вам с какого файла. Два, да? Вот смотрите, здесь Жанна вам доставляет различные ссылки: RATEL.KZ, RATEL.KZ… Потом вы пишете на одну из публикаций Ratel, что «Здесь ключевое слово, что клиенты сами виноваты в потере своих денег». Вот. Можете вспомнить это? Потом вы отправляете ей сообщение: «Генеральная прокуратура предупредила казахстанцев не отсылать на обогащения», — Tengrinews. И описываете: «Вот они наконец определились по дропперам в среду». Ну я так понимаю, что вы делились какими-то позитивными новостями такого характера. Потом вы указываете 3 октября: «Вот поэтому и нужно количество». Что вы имели в виду под количеством?
Оралбаева: Не помню.
Адвокат: Не помните? Ну хорошо, здесь тогда я зачитаю. Вот если проваливаться в ссылку, речь идет о дропперах, когда в массовом порядке Генеральная прокуратура сама просила обратить внимание, что есть массовые заявления по поводу дропперов как потерпевших. Окей, мы это исследовали. Теперь дальше.
Оралбаева: Что, что, что не правильно? Какое отношение имеет к Фридому?
Адвокат: Нет, вы говорите: «Нужно количество». Я у вас спрашиваю, количество чего? Количество денег, количество людей, количество компаний?
Оралбаева: Не знаю.
Адвокат: Ну, кстати, Жанна вам на это отвечает: «Обязательно надо привлекать тех, кто в Freedom тоже, чтобы знали».
Оралбаева: Ну, давайте еще тогда дополним, что…
Адвокат: Давайте.
Оралбаева: …сколько у Жанны Бахтбековны на момент вот этих вот сообщений уже было открыто чатов с организованных людей…
Адвокат: Это не совсем правильная информация, у нас все было.
Оралбаева: Ну нет, я не могу это писать, потому что чаты, чаты у людей есть. Буквально вот недавно я нашла где-то, где она организует вступать в Telegram, рассылать кейсы. Кейсы я с вас писать не буду, э-э давай еще быстрее. Э-э значит, я обращусь туда-то, туда-то, где-то в Интерпол, потому что там американские партнеры, и он этого очень боится. Вот такие чаты создавали.
Адвокат: Ну хорошо, мы это проверим, телефон у вас доступен же, да? Пожалуйста, в чьих чатах можно будет проверить. Единственное, меня вот волнует переписка ваша 14 октября. Жанна, у вас спрашивает: «Светлана Васильевна, добрый день! Девочки встречались? Что им ответили?» Под «девочками» кого она имеет в виду? Почему это пишет она вам?
Оралбаева: Не помню.
Адвокат: Вы отвечаете: «Встречались. Интересная информация, но чуть позже». Следующее сообщение: «Что от полиции признали маму потерпевшей в рамках УД. Действовать дальше только в рамках УД надо. Писать ходатайства, чтобы субсидиарную ответственность Турлова протянуть. И надо быстрее, чтобы успеть до февраля». Что вы имеете в виду под субсидиарной ответственностью Турлова? Про потерпевшую маму в рамках УД? Действовать в рамках УД?
Оралбаева: Ну… Правильно я говорю, что раз уж уголовное дело возбуждено, то действовать надо только в рамках уголовной ответственности.
Адвокат: А при чем тут Турлов и субсидиарная ответственность?
Оралбаева: Есть э-э норма о субсидиарной ответственности учредителя ТОО э-э в случае, если ТОО причинен ущерб. Вот, вот это, наверное, имелось в виду. А там было ТОО, в котором он причинил…
Адвокат: Да-да-да. Теперь, вы ей пишете: «Лучше написать, что всем пострадавшим надо объединяться, или нам надо объединиться, чтобы о наших проблемах услышали». Затем она вам снова отвечает сообщением таким же: «Откликнитесь, кто вкладывал деньги во Freedom Finance» и так далее, «Пишите в личку». «А также кто до сих пор работает с компанией?» — знак вопроса. Вы её поправляете: «Прошу откликнуться, можете добавить не только ФФ, но и указать Фридом Брокер». Ну я просто к тому, показания… такое ощущение, как будто Жанна с флагом с красным ходила, собирала потерпевших, когда вы её сами инструктируете, как писать и что…
Оралбаева: Это уже после было, когда она уже создала… Я говорю, а 3 октября… Это тоже после того, как она собрала материал.
Судья снова предоставляет слово Матаеву:
Матаев: Да. Уважаемый суд, спасибо. Светлана Васильевна, скажите, пожалуйста, это вот обвинительный акт, 3-я страница, 6-й абзац. Я полностью не буду зачитывать, чтобы время не тратить. В общем, тут вот… получается, по обвинительному акту вам был гарантирован гонорар успеха. Это правда или нет?
Оралбаева: По обвинительному акту? Я с обвинительным актом не знакома.
Матаев: Ну, зачитать мне, да, уважаемый суд?
Судья:
Нет, не надо зачитывать.
Матаев: Был ли вам гарантирован…
Оралбаева: Значит, разговор был такой, что они обещали, что да, если, дай Бог, всё получится, с вашей помощью, мы в долгу не останемся. Потому что, ну, извините, 200 000 за уголовное дело — это копейки. Понятно, что никто за такую сумму работать не будет…
Матаев: А скажите… Так, вот тоже по обвинительному акту, 4-я страница, 2-й абзац. Я тоже коротко. «…С целью… получения гонорара успеха вы выступали 3 апреля в состоянии бреда». Подтверждаете или нет?
Судья: Под бредом там следствие, по-моему, имеет в виду состояние…
Матаев: «В состоянии бреда» написано.
Оралбаева: Ну, то, что в состоянии заблуждения — так… так оно действительно и было. Что я не… На тот момент я заблуждалась о том, что вот эти данные, которые она предоставила, которые они озвучили, что они не соответствуют действительности.
Адвокат Жигаленок: Да, уважаемый суд, буквально один вопрос. А вот, Светлана Васильевна, вот эта статья в газете «Курсив» от 6 июля, вы ознакомились же с ней? Знаете, да? Вы согласны, да, со всем, что там написано?
Оралбаева: Да, я сама набрала текст и сама обращалась к ним с… чтобы исполнили судебный акт.
Адвокат: А… вот… вы имеете в виду медиативное соглашение, о котором пишется в статье, да? А скажите, пожалуйста, вы вообще можете нам предоставить… ну, суду, это медиативное соглашение?
Оралбаева: Ну, во-первых, оно не имеет отношения к делу, во-вторых, в самом медиативном соглашении было предусмотрено, что это конфиденциальная информация. Разглашению она не подлежит.
Адвокат: Хорошо, а вот тут такие формулировки… ну, вот в статье, да, ваш текст, ваши слова — они не входят в медиативное соглашение, такие формулировки?
Сторона обвинения: В медиативное соглашение Оразалиева и Оралбаева у нас нет… не относится к данному рассматриваемому делу разъяснить все вопросы, которые касаются его.
Судья: Ну они до этого уточняли и нас поставили в известность, что у нотариуса засвидетельствовали, по-моему…
Адвокат Жигаленок: Да, вот, уважаемый суд, не прерывая допроса, прошу приобщить к материалам дела засвидетельствованную у нотариуса статью «Курсива». Статья в газете «Курсив».
Оралбаева: Я в «Курсиве» ее опубликовала, потому что согласно медиативному соглашению я должна была опубликовать этот акт решения, чтобы исполнить судебный акт. Те документы, которые укажет редакция. Я это сделала. В Facebook и в «Курсив».
В 20.00, когда судебный допрос подходил к концу, слово попросила свидетель Исаева, которая ранее уже выступала в суде. Во время допроса она несколько раз порывалась выступать, возмущенная ответами их бывшего адвоката Оралбаевой, которая постоянно перекладывала ответственность за свои слова и действия на потерпевших, и даже сказала, что в отношении Оралбаевой якобы были угрозы со стороны семьи Исаевых.
Судья Касымбеков сказал, что предоставит ей слово после вопросов всех сторон и сдержал свое слово.
Гульмира Исаева – представитель своего отца Курмана потерпевшего по делу исполинтельного директора ФФ Светового, которого недавно осудили на 6.5 лет.
Из ее выступления:
Уважаемый суд, просто вот… Адвокат консультировал… точнее, с ней… будут как бы не совсем эффективные рабочие отношения, потому что в плане того, что она давала консультации, сейчас опять, может быть, что-то…
Смотрите. Первая консультация прошла в сентябре 24-го года в кафе… Она (Оралбаева-ред.) брала там деньги. Вводит в заблуждение суд. Там был Шишкин, Должанская и Исаева. Мы принесли полностью все документы: справки, счета, выводы. В сентябре 24-го года! Никак не 3 апреля она там ознакомилась с нашим кейсом. Это первое. Это может подтвердить и Шишкин, и Должанская, они принесли все документы. Она рассказала о случае Хамзина, что она вытащила деньги у Freedom Finance, частично вернула Хамзину. И благодаря этому мы на неё смогли положиться. Если бы она сказала: «Нет, ребята, я не могу помочь», мы бы шли искать другого адвоката. Не нужно вводить в заблуждение. На первой встрече она нас всех успокоила, гарантировала, что постарается нам помочь.
И еще. Только что заявила Оралбаева, что Давыдова… моя мама Исаева Жибек Исаевна оказывала давление через… Сейчас мы сделали созвон с Давыдовой и с моей мамой. Давыдова полностью отказывается от высказываний, что было какое-то давление произведено. Можете привлечь Давыдову, мою маму, что такого не было вообще. Сейчас опять вводят в заблуждение суд.
И еще. Мы… Сестра Оралбаевой — она известный финансист и аудитор на экономическом рынке. Много информации она получала через нее: настроение Турлова, как он себя ведет, возможно, телефон взяла у него… Поэтому у неё такая была как бы сила. Мы смотрели… Я не адвокат, Жанна не адвокат, Гайфулина не адвокат. Мы смотрели на адвоката, мы ему платили с декабря месяца 24-го года. Оралбаева получала лично 50 000 тенге за то, что она помогла коллективное заявление сделать. И январь мы привозили ей наличные деньги, не я, а люди, которые собирали. И февраль. И не надо говорить, что какие-то там 200 000 она получила… Она регулярно получала ежемесячно суммы что от Капаровой, что от меня. Не надо тоже вводить в заблуждение! И готовила вопросы… до последнего консультировала Оралбаева, готовя вопросы к гражданскому суду (ФФ vs потерпевшие и КазТАГ – ред.) для меня и для Гайфулиной. У меня есть на электронной почте все эти вопросы.
И теперь… мы сейчас очень сильно сожалеем, что доверились такому адвокату, который меняет свои показания. И очень-очень… Да, я вот сейчас послушала, как на самом деле. И если бы не было тогда адвоката Оралбаевой с нами, она нам сказала, что в соответствии со статьей 183 вы имеете право… Я даже не знала эту блин статью! Что вы имеете в правовом поле заявить о своих интересах. И она получала за это деньги, поэтому она должна была в силу своего возраста, профессионализма отдавать отчёт своим действиям, словам и так далее, имея такой огромный багаж, опыт… Опыт именно с Хамзиным, с Freedom Finance. Поэтому сейчас, конечно, Оралбаева хочет выйти сухой из воды, поменять, сказать, что она была в бреду или ещё что-то. А мы должны что теперь? Мы доверились как врачу! Вот я пошла, доверилась врачу, он меня прооперировал успешно. Я доверилась так же адвокату, мы за это заплатили деньги. А сейчас получается: кто-то был в бреду, меняет показания… Ну я не знаю, что говорить о таких адвокатах в Казахстане! Все тогда. Все, спасибо.
