28-29 июля 2025 года президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев побывал с официальным визитом в Турецкой Республике. Визит носил прагматичный и стратегически выверенный характер – в центре внимания торгово-экономическое сотрудничество, инфраструктурные проекты и логистика. Тем не менее, в прошлом усиление тюркского взаимодействия уже не раз становилось поводом для внешнеполитических интерпретаций и предположений о якобы вовлеченности Казахстана в идеологические концепции вроде «Великого Турана». Подобные тезисы не находят подтверждения в реальной внешнеполитической практике страны, ориентированной на баланс, суверенитет и многовекторность.
Что такое «Великий Туран» и откуда идут страхи
Идея «Великого Турана» – это культурно-политическая конструкция, берущая начало в пантуранизме конца XIX века в Османской империи. В XX веке эти идеи оформились в идеологию тюркского единства, часто с националистическим уклоном. Однако ни Турция, ни тем более Казахстан не закрепили эти идеи в официальной внешнеполитической доктрине.
Сегодня термин используется в основном в медиа – как в Турции (в утопических, пропагандистских целях), так и в России и Армении (в обвинительном и запугивающем контексте). Научное сообщество давно считает его псевдоисторическим мифом без реальных оснований.
Стратегическое сближение без идеологического следа
Визит Токаева в Турцию проходил в рамках регулярного двустороннего диалога высокого уровня. Повестка включала развитие торгово-экономических связей, транспортных маршрутов, цифровых технологий, энергетики, образования и совместных инфраструктурных проектов.
При этом ни на предыдущих встречах, ни в риторике президента Казахстана не звучали заявления об участии в каких-либо наднациональных тюркских объединениях. Казахстан акцентирует прагматизм, многовекторность и соблюдение суверенитета. В этом ключевое расхождение с концепцией «Великого Турана», где предполагается идеологическое и стратегическое подчинение Анкаре.
Организация тюркских государств – не «тюркский блок»
Казахстан входит в Организацию тюркских государств (ОТГ) вместе с Турцией, Узбекистаном, Азербайджаном, Кыргызстаном, Туркменистаном и Венгрией (наблюдатель). Однако эта структура, не является политическим блоком или аналогом ЕС. Она консультативная, без элементов военной или внешнеполитической интеграции.
В официальной риторике Казахстана ОТГ – это формат: экономического взаимодействия, культурного обмена, транспортной связности (например, Транскаспийский коридор),гуманитарных инициатив.
Тюркское сотрудничество, в частности в рамках ОТГне предполагает общей внешней или военной политики. Страны-участницы ведут самостоятельный курс, исходя из собственных интересов. Ни о каком едином «векторе» или интеграционном проекте речь не идет.
ОТГ не является военным альянсом, не проводит совместных маневров с идеологическим подтекстом, и Казахстан не участвует в инициативах, которые можно было бы трактовать как «тюрокоцентричную стратегию». Военное сотрудничество нашей страны выстроено в других форматах и строго соответствует международным обязательствам.
Что касается Турции, то и она в последние годы делает акцент не на идеологической экспансии, а на торгово-инвестиционном сотрудничестве. Концепция «Великого Турана» очень редко используется, в медийной риторике для внутренней аудитории, но практически не реализуется на государственном уровне.
Таким образом, утверждения о «туранизме» и «пантюркистской угрозе» – это попытка навязать Казахстану внешнюю интерпретацию, не имеющую под собой ни фактической, ни институциональной базы. В реальности речь идет о прагматичном диалоге и региональном взаимодействии, а не о создании альтернативных геополитических альянсов.
Кто и зачем обвиняет Казахстан в «туранизме»?
Основные источники обвинений в «пантюркской угрозе» это, прежде всего российские медиа и спикеры (ВГТРК, Соловьев, различные российские телеграм-каналы). Они используют эту тему для давления на Астану и мобилизации вокруг «внешних угроз».
Армянские и иранские эксперты в свою очередь опасаются усиления турецкого влияния в Центральной Азии и на Кавказе. А конспирологическая медиа-среда распространяет тезисы о «союзе серых волков», «армии Турана» и угрозе «мусульманского пояс»а в РФ.
Российские пропагандисты считают пантюркизм угрозой, потому что он воспринимается как попытка Турции объединить тюркские народы, в том числе за пределами своей страны. В Москве опасаются, что такая идея может повлиять на регионы внутри самой России, где живут тюркоязычные и мусульманские народы, например, в Татарстане, Башкортостане, Якутии и на Северном Кавказе.
Идея «Великого Турана» часто подается в российских СМИ как альтернатива «Русскому миру», то есть, как конкурирующий геополитический проект. Это воспринимается как попытка Турции усилить влияние в постсоветских странах, включая те, что входят в ЕАЭС или ОДКБ.
Пантюркизм связывают с турецкой внешней политикой, а лично президента Эрдогана – с неоосманскими амбициями, хотя пантюркизм и османизм диаметрально противоположеные проекты. Это вызывает страх, что подобное усилит национализм и даже сепаратизм в отдельных регионах России.
Кроме того, в российской историографии пантюркизм ассоциируется с прошлыми конфликтами, антиимперскими движениями и «враждебной идеологией» времен революций и войн. Эти исторические образы переносятся на сегодняшний день и усиливают тревожную риторику.
В итоге пантюркизм в российской пропаганде – это не просто внешняя политика Турции, а целый набор угроз: культурных, идеологических и геополитических. Главный страх – потеря влияния Москвы в тюркоязычных регионах как внутри страны, так и за ее пределами.
Никакого «Турана» – только индустриальные парки и логистические центры
Президент Токаев последовательно отстаивает курс на «сбалансированную и прагматичную внешнюю политику». Казахстан – участник ЕАЭС, ШОС, ОТГ, СВМДА и множества других платформ. РК заинтересована в стабильности, транзите и нейтралитете, а не в построении «империй».
Обвинения в адрес Казахстана в участии в «пантюркистском проекте» или стремлении к построению «Великого Турана» – это всего лишь медийный конструкт, продвигаемый в основном извне. Он не имеет под собой институциональной, политической или логической основы.
29 июля Токаев посетил Анкару не как эмиссар идеологического блока, а как лидер государства, стремящегося к расширению прагматичных и взаимовыгодных связей. Официальный визит завершился серией конкретных договоренностей, которые выводят казахско-турецкое экономическое партнерство на прикладной уровень. На переговорах с Реджепом Тайипом Эрдоганом особое внимание уделили промышленной кооперации, транспорту, сельскому хозяйству и фармацевтике.
Турецкие компании объявили о запуске новых проектов в Казахстане: Orzax инвестирует $40 млн в производство БАДов в Туркестанской области, Tiryaki Holding построит завод по глубокой переработке зерна в Астане, S Sistem Lojistik совместно с Казпочтой создает логистический хаб в Актобе, а YDA Holding расширит медучреждения и индустриальные мощности. Никто никакой «туранской армии» создавать не собирается.
Казахстан остается суверенной страной с собственными приоритетами, среди которых стабильность, развитие экономики и внешнеполитический баланс, а все прочее – это просто теории заговора.
Автор: Лилия Маньшина
