Первый саммит «Центральная Азия – Республика Корея», который сегодня проходит в Сеуле, важен не только самим фактом встречи лидеров шести государств. Как отмечает Жанна Тулиндинова, он показывает, насколько изменилось место Центральной Азии во внешней политике ведущих государств и насколько востребованным за последние годы стал формат «Центральная Азия +», передает Toppress.kz.
По словам автора, Республика Корея была одним из пионеров такого подхода к региону. Еще в 2007 году был создан Форум сотрудничества «Центральная Азия – Республика Корея», который впоследствии получил постоянный секретариат и был повышен до уровня министров иностранных дел. Сегодня этот почти двадцатилетний диалог впервые вышел на уровень глав государств.
Тулиндинова отмечает, что сейчас форматы «Центральная Азия +» стали самостоятельным направлением международной дипломатии. На уровне лидеров регион взаимодействует с Россией, Китаем, США, Европейским союзом, Японией и другими партнерами.
Особое внимание автор уделяет корейскому опыту развития:
«Республика Корея сама является интересным примером государства, которое в международных отношениях длительное время относило себя к категории middle powers – средних держав, – но при этом сумело занять глобальные лидерские позиции в технологиях, промышленности, цифровизации, образовании и инновациях».
По мнению Тулиндиновой, этот опыт представляет особый интерес для Казахстана.
«Он показывает, что вес современного государства определяется не только размером экономики, территории или ресурсов. Он может формироваться через технологии, человеческий капитал, развитую промышленность, образование, способность создавать собственные компетенции и встраиваться в глобальные цепочки высокой добавленной стоимости».
Отдельный блок публикации посвящен экономическому сотрудничеству. Автор отмечает рост взаимной торговли и корейских инвестиций в Казахстан, а также подписанные в рамках нынешнего государственного визита коммерческие соглашения.
При этом Тулиндинова подчеркивает, что для Казахстана принципиален не только объем инвестиций, но и экономическая структура, которую они формируют.
«Именно в этом контексте прозвучало предложение запустить Партнерство промышленного и технологического развития «Центральная Азия – Корея». Его предполагаемая логика – локализация производства, трансфер технологий, региональная производственная кооперация и последующий экспорт готовой продукции на рынки третьих стран».
В качестве одного из примеров автор приводит проект Kia Kazakhstan мощностью 70 тысяч автомобилей в год, вокруг которого должен формироваться кластер поставщиков и смежных производств.
«По сути, речь идет о переходе от модели «инвестор – рынок» к более сложной модели, в которой корейские технологии соединяются с производственным, ресурсным и транзитным потенциалом Центральной Азии», — пишет Тулиндинова.
В публикации также рассматриваются перспективные направления взаимодействия в транспортной сфере, энергетике, искусственном интеллекте и образовании, а также сотрудничество в области критических минералов и водных ресурсов.
По мнению автора, речь идет о формировании новых производственных и технологических цепочек — от исследований и добычи сырья до его глубокой переработки и выпуска продукции с высокой добавленной стоимостью.
В заключительной части публикации Тулиндинова отмечает, что дальнейшее значение саммита будет определяться не только количеством подписанных документов, но и их практической реализацией.
«Главный вопрос после нынешнего саммита – не сколько новых документов будет подписано, а насколько успешно удастся перейти от торговли и отдельных инвестиционных проектов к устойчивым производственным связям: совместным исследованиям, локализации, подготовке кадров, глубокой переработке и созданию продукции с высокой добавленной стоимостью».
По словам автора, именно такой переход способен изменить содержание формата сотрудничества.
«Именно такой переход способен придать формату «Центральная Азия – Корея» новое содержание – не только дипломатическое, но и технологическое».
