Журналист-расследователь Михаил Козачков обращает внимание на систематическое нарушение его прав, передает Toppress.kz со ссылкой на Telegram-канал “PROTENGE“.
Он написал письмо об этом на имя президента, где в том числе рассказал о неформальной встрече в АФМ:
“В день задержания 18 декабря ко мне не допустили адвокатов для конфиденциальной беседы.
Во время обыска у меня дома туда не пустили адвоката.
При обыске изъяли компьютер и планшет моих детей, из-за чего они в течение длительного времени не могли заниматься английским и казахским языками с репетиторами.
Был изъят рабочий компьютер моей супруги, а также ее мобильный телефон. Техника не возвращена до сих пор, что осложняет работу супруги в международной корпорации.
В камере следственного изолятора, где я находился две недели, мною был обнаружен радиомикрофон, напрашивается вывод, что даже в заключении я нахожусь под постоянным наблюдением.
Сотрудники АФМ провели обыск у моих сестер, одну из них допрашивали при включенной камере, несмотря на ее отказ от дачи показаний. Разговор касался моей работы, к которой она не имеет никакого отношения, а также ее финансового состояния.
Меня без адвокатов вывозили в здание АФМ на неофициальную беседу, где предлагали дать показания на людей, работающих в сфере журналистики, занятых правозащитной деятельностью, даже на бизнесменов из списка Forbes.
В некоторых постановлениях, с которыми я ознакомился, прямо указано, что я совершил преступления, хотя я признан подозреваемым. Складывается впечатление, что ряд сотрудников АФМ, в первую очередь следователь Ибрагимов Ж., даже не знают о презумпции невиновности.
На прошлой неделе, 26 и 27 января, моих адвокатов не хотели пускать в следственный изолятор, поскольку из АФМ пришла бумага с запретом. Только благодаря вмешательству Комитета уголовно-исполнительной системы МВД данный документ признали недействительным. Получается, меня хотели лишить даже права на защиту.
В минувшее воскресенье, за три недели до окончания срока ареста, по непонятным причинам, в спешке, было рассмотрено ходатайство о продлении моего пребывания под стражей, причем без моего участия. Лишь после многочисленных возражений моих адвокатов заседание перенесли на рабочий день, чтобы я мог лично в нем участвовать. Арест продлили, но в качестве аргументов прокурор назвал следственные действия, где я даже не должен участвовать! Почему я сижу в переполненной тюрьме, совершенно не понятно.”
