Детский омбудсмен Аружан Саин подняла вопрос работы кризисных центров, заявив что выделенные средства можно было бы направить на покупку протезов детям, передает Toppress.kz.
Что касается 111, там ситуация такая. Есть номер 150. Он существует с 2005 года. Этот номер реализуется НПО "Союз кризисных центов" Зульфии Байсаковой. Когда у нас появился институт уполномоченного, Зульфия неоднократно предлагала, что ее номер 150, который работает бесплатно со всех видов связи, для всех детей по всем вопросам, касающиеся детей, она была готова передавать эту информацию уполномочено, структурировано, с аналитикой, все экстренные случаи отрабатывать, передавать. Ее предложения были не услышали и был создан центр 111, – рассказала Саин.
По ее словам центр обошелся государству в 533 миллиона тенге за три года.
В первые годы он шел по линии образования, там через министерство выделялись деньги в размере 167 миллионов в год. Потом МОН по какой-то причине не стало продолжать этот проект, и он перешел по линии соцзащиты в Минтруда с бюджетом уже 200 миллионов. С момента перехода в Минтруда, этот телефон обслуживал взрослых по кредитам, трудовому законодательству, АСП и так далее. Хотя по постановлению Правительства этот номер выделяется для уполномоченного по правам ребенка, для защиты прав именно детей. Так как сегодня уполномоченным являюсь я, считаю, что нужно использовать все возможности взаимодействия государства с НПО и есть вещи, которые НПО делает лучше или также профессионально. Нужно в этой кооперации находить самые эффективные решения, – заметила детский омбудсмен.
Аружан Саин заявила, что не готова брать на себя ответственность за 200 миллионов в год.
Я не готова брать на себя ответственность за 200 миллионов в год особенно когда у меня возникает вопрос по целевому использованию этих средств. О чем сейчас направлены письма в министерство труда и социальной защиты, Счетный комитет и в Агентство по борьбе с коррупцией. 200 миллионов тенге – это очень большие деньги. Наш фонд и многие другие НПО работают не за государственные деньги. Они работают на деньги спонсоров, пожертвований, граждан. Собрать деньги на решение проблемы очень непросто. Мы знаем цену каждой копейке, которая нужна нашим детям, – подчеркнула спикер.
Она подчеркнула, что 533 миллиона можно было бы потратить на 500 протезов.
И когда можно потратить деньги 67 миллионов тенге на конференцию, результатом которой является резолюция или 200 миллионов на колл-центр, когда он уже есть, для меня и для многих людей – это какие-то нереальные деньги. Например, в той же структуре Минтруда есть дети, которым нужна помощь, которые находятся в их ведении. Допустим, обеспечение протезами. Не просто косметическими, а бионическими, которые помогут ребенку быть полноценным: ходить или заменят ему руку. Представляете 500 с чем-то миллионов, это 500 протезов. При этом, они детям эти протезы не покупают потому говорят, что дети слишком быстро растут и протезы приходится их часто менять и на это денег нет. Ну же нахожу время говорить с производителями протезов, которые говорят, что да, верхняя конечность обойдется примерно в миллион, но потом можно использовать те составляющие части, которые механика, а просто менять уже размер протеза. Ну всегда же можно найти выход, – сказала уполномоченный по правам детей.
Аружан Саин заявила, что речь должна вестись об эффективном использовании денег налогоплательщиков.
Я же написала, что будет компания в защиту этих 200 миллионов. Будут использовать блогеров, НПО, которые будут нападать на меня, что я такие решения принимаю и так далее. Я готова потерпеть. Отдайте деньги детям. А я потерплю, можете поливать меня грязью. Не проблема. Но аргументы в виде того, что 40 человек останутся без работы. Там не 40 человек, я видела смету. Там их намного больше. Из уважения к министерству я не стала публиковать документы. Я просто передам им в госорганы. Но у того же Минтруда есть колл-центр 1411, который обязан отвечать на все эти вопросы, которые почему-то сейчас повесили на 111? Пожалуйста, переведите операторов в 1411 и пусть они работают там, – резюмировала она.
