Год назад, 16 марта 2020 года, начался карантин. На время закрылись тысячи мест — от баров до библиотек, на улицах стало в несколько раз больше курьеров, а офисные сотрудники отправились на удаленку. Тогда многие думали, что вернутся к привычной жизни если не через неделю, то через месяц, но удаленная работа для многих продолжается до сих пор. The Village поговорили с людьми, которые вынужденно оказались на удаленке, провели так год, но так и не смогли привыкнуть, передает Toppress.kz.
Анастасия Комарова, основательница маркетингового агентства Cleverra:
“На самом деле мы готовились к карантину, так как на тот момент работали над совместным проектом с итальянской консалтинговой группой и от них были наслышаны о локдауне. Но когда карантин все же ввели, это все равно было неожиданно. В других странах еще зимой начали вводить ограничения, и к началу марта люди уже все сидели по домам, но у нас власти до последнего молчали, и мы по старой русской традиции надеялись на авось. Никаких мыслей о том, что нужно забрать все необходимое из офиса домой, у меня даже не было. А потом раз — и все сидим дома.
В марте прошлого года я жила в съемной однушке с собакой крупной породы и кошкой. Это угловая квартира на первом этаже с окнами по всему периметру, да еще и громкая собака постоянно сидела на подоконнике. В итоге я чувствовала себя как в реалити-шоу: с улицы постоянно заглядывали люди (конечно, они хотели посмотреть на собаку, а не на меня, но это не сильно успокаивало). До пандемии я почти все время проводила на работе, а с собакой гуляла няня, поэтому дискомфорта из-за посторонних взглядов я не испытывала. Но, оказавшись взаперти на несколько месяцев, я чуть не сошла с ума.
В это время в квартире, куда я должна была переехать, шел ремонт. Он, естественно, остановился: все магазины закрыты, рабочие из ремонтных бригад тоже сидят по домам. Пользуясь тем, что я индивидуальный предприниматель, я сделала пропуск и стала доделывать ремонт сама, чтобы ускорить процесс и не сойти с ума в съемном стеклянном кубе. В конце года я наконец въехала в новую квартиру на третьем этаже, так что с улицы не заглянешь, с большими светлыми комнатами и функциональным интерьером.
Я сделала пропуск и стала доделывать ремонт сама, чтобы ускорить процесс и не сойти с ума в съемном стеклянном кубе.
В первый месяц моему счастью не было предела, а теперь я снова схожу с ума. Дома комфортно, но далеко от центра, рядом ни кафе, ни торгового центра, ни кинотеатра. Мне не хватает таких островков цивилизации. Так что из дома я почти не выезжаю, прирастаю к домашней одежде и перестаю следить за собой (ну какой маникюр, например, когда ты выходишь из дома только с собакой погулять). От этого всего я начинаю депрессовать.
В офис возвращаться пока не собираюсь. Во-первых, страшно с финансовой точки зрения. Пока я работаю из дома, у меня нет затрат на аренду. Во-вторых, животные до сих пор в стрессе из-за переезда. Раньше по вечерам приходила няня, гуляла с собакой, кормила и сидела с ними до моего возвращения. Сейчас из-за трат на ипотеку и ремонт и сложной ситуации для всего бизнеса я не могу себе позволить снова нанять такую няню. Пока не выйду на докризисный уровень дохода, нужно справляться самой”.
Аня Федорова, PR-менеджер социальной сети «Одноклассники»:
“В прошлом году где-то 16 марта нам сказали, что мы больше не будем ходить в офис. У нас здесь есть спортзал, так что у меня лежала спортивная форма, еще какие-то вещи. Я все собрала, попросила коллег сфотографировать меня со всеми моими пожитками и отправилась домой на неопределенный срок. Новости о карантине я встречала с расстройством: мне некуда будет наряжаться, из-за коронавируса я не смогу ездить на метро, хотя очень люблю. Там много разных людей, они меня вдохновляют, я могу записывать всякие ситуации, которые наблюдаю, делать заметки. У меня сорвался отпуск с запланированным путешествием. Мой день рождения 31 марта я собиралась отметить в офисе, угостить всех печеньем и получить дополнительную дозу социального одобрения — и с этим вышел облом. Еще из-за специфики нашей соцсети работы стало в разы больше, так как люди начали смотреть онлайн-концерты и спектакли. Так что весь апрель мы просто пахали, и граница между работой и отдыхом вообще стерлась.
Тогда я снимала квартиру с братом. У нас была очень маленькая евродвушка — 39 квадратных метров, а у меня в комнате стояла только кровать и не было стола, поэтому приходилось сидеть с ноутбуком на кухне. Брат работал продюсером на ток-шоу «ДНК» (телепередача, в которой героям предлагают пройти ДНК-тест и подтвердить или опровергнуть родство. — Прим. ред.) и целыми днями звонил всяким маргиналам, уговаривал их принять участие в программе и рассказать, от кого они на самом деле рожали детей. Еще брату всегда хотелось со мной пообщаться, а я надевала наушники и говорила, что слушаю музыку, хотя на самом деле я просто хотела тишины. Вообще я сама такая же: когда рядом другие люди, мне хочется поболтать, пошутить, но, когда видишь свои недостатки в другом человеке, они тебя особенно бесят.
Брату всегда хотелось со мной пообщаться, а я надевала наушники и говорила, что слушаю музыку, хотя на самом деле я просто хотела, чтобы была тишина.
В какой-то момент я поняла, что уже можно выходить из дома, но я по-прежнему не отхожу от компьютера весь день, потому что боюсь что-нибудь пропустить. Я обратилась к психологу на работе, чтобы снять напряжение. Вообще у меня есть личный психолог, но я начала заниматься еще и с корпоративным именно по вопросам границ и онлайн-коммуникации. Летом офис немного приоткрыли — разрешили приходить, если у тебя есть отрицательный тест на коронавирус, но осенью прошлого года закрыли снова. Я поняла, что почти перестала выходить на улицу, от этого я чувствовала себя плохо, начала болеть спина. Тогда я придумала для себя активность: у меня есть телеграм-канал, и я предложила своим подписчикам получить от меня авторские открытки. Всего желающих набралось 27 человек, я нарисовала и подписала открытки, каждый день ходила на почту, чтобы отправлять по одной. Так я хотя бы бывала на улице, прогуливалась до отделения и обратно.
Сейчас в офис приходить можно, но это непросто. Мы носим маски, записываемся заранее, сдаем тесты. Пускают только тех, кто есть в списках на посещение, поэтому приезжает туда ограниченное количество людей, которым по разным обстоятельствам нужно быть в офисе. Так как я работаю в PR, мне иногда это нужно, но вообще я просто люблю ходить в офис и поэтому попросила, чтобы меня добавили в этот список. Когда-то я работаю из офиса все пять дней в неделю, иногда всего три дня. Но, честно сказать, в те дни, когда я остаюсь дома, я устаю намного больше, чем в офисе”.
Александр Жирма, аккаунт-директор Luxoft:
“У нас в офисе была кофейня, и там всегда работали классные ребята, которые варили отличный кофе. С бариста мы все подружились, общались. В прошлом году я как раз приехал в офис, заказал раф, и мы стали обсуждать напиток, который бы полностью состоял из молочно-кофейной пены, что-то вроде кислородного коктейля. Бариста сказал, что теоретически это можно сделать. Мы договорились, что я зайду завтра и он попробует что-то такое приготовить. Но это завтра так и не наступило, потому что ввели карантин и на следующий день никого в офисе не было.
Мы полностью перешли на удаленную работу за две недели с момента введения ограничений. И до карантина мы часто подключались к совещаниям онлайн, а не приходили на них лично, даже если сидели в одном офисе. Компания международная, и в любом случае на совещаниях всегда были коллеги из других городов и стран. Так что для нас дистанционная работа в принципе проблемой не стала. Но в то же время нам пришлось отказаться от многих преимуществ нашего офиса. У нас была столовая, довольно скромная, но хорошая, стояли массажные кресла. Наш руководитель департамента организовал музыкальную комнату. Он увлекается игрой на гитаре и принес в офис гитары, колонки, усилители, преобразователи звука, наушники, чтобы играть, не мешая остальным. Любой сотрудник мог зайти туда поиграть на гитаре, я сам этим пользовался. Я не то чтобы умею, просто со всеми спецэффектами можно просто бренчать, и выходило неплохо. Йога у нас тоже была, сейчас она проводится онлайн, но, когда все происходит вживую, ощущения все же другие.
Но это завтра так и не наступило, потому что ввели карантин и на следующий день никого в офисе не было.
Для меня самым сложным на удаленке оказалось выстроить график. Раньше, когда была необходимость хотя бы половину рабочего времени проводить в офисе, я понимал, во сколько мой день начинается и во сколько заканчивается. Сейчас и я, и многие из моих коллег стали то время, которое раньше уходило на дорогу, тратить на работу. Кроме того, теперь нет возможности пообщаться с коллегами в офисе. Некоторые вопросы проще решать, когда ты физически подходишь к человеку и разговариваешь с ним. Но так же важно и неформальное общение. Так называемые разговоры у кулера у нас происходили как раз в кофейне, в очереди за напитками. К счастью, дома у меня получилось организовать рабочее место.
В офис ходить сейчас можно, но для этого нужно целое фундаментальное обоснование, почему ты не можешь работать из дома. Например, у человека может быть однокомнатная квартира, где живут родственники, или нужно работать с конфиденциальными данными клиентов. По статистике, в офис постоянно ходят немногие, наверное, меньше 10% сотрудников, и большая часть из них — это как раз те, кому нужна дополнительная защита данных. Если кто-то собирается приехать в офис один раз, то, конечно, объяснение не нужно, но придется получить разрешение управляющего директора российского офиса и подписать бумагу, подтверждающую отсутствие симптомов и контактов с заболевшими.
В офис мы вернемся, но это произойдет не раньше лета, и часть помещений переоборудуют под формат shared desk — нужно будет бронировать рабочее место. У нас вообще изменится структура: будут сотрудники, которые всегда работают в офисе, приходят туда время от времени и удаленщики”.
Денис Решанов, CEO компании GigAnt:
“Мы и до пандемии начали частично использовать дистанционные форматы, потому что половина нашего офиса находится в Москве — почти все топы, отдел продаж, операционный блок, growth-отдел. Другая часть — в Петербурге, включая всю разработку, меня и нашего финансового директора. Но мы все равно регулярно собирались, ездили в Москву и никогда не проводили важные сессии онлайн — только вживую. С одной стороны, нельзя сказать, что уход на удаленку вызвал какие-то сложности (два офиса всегда так общались между собой по дежурным вопросам), с другой — после введения локдауна сложности с коммуникацией возникли моментально.
Наверное, в первую неделю было сложнее всего. Технически все работало, но на стоп встало многое: клиенты, с которыми были договоренности, поначалу переносили встречи не в Zoom, а до того момента, когда их получится провести вживую. Тогда еще были надежды, что все продлится только объявленную неделю. Привычка к Zoom-коллам начала медленно формироваться только со второй или третьей недели, когда надежды на быстрое освобождение уже не осталось.
Но вскоре, к счастью, пандемия усилила интерес ретейлеров к нашим услугам, и у нас запустились пилотные проекты сразу с несколькими крупными клиентами. Тем не менее невероятное количество мелких вопросов, которые при личном общении потребуют пары минут (когда нужно буквально поймать коллегу за рукав и не отпускать, пока он не ответит на простой, но принципиальный для тебя вопрос), на удаленке затягивались на два-три дня и дольше. Все из-за того, что теряется огромное количество промежуточного времени между встречами и коллами. Нужно ждать, пока у человека появится промежуток в расписании, когда он пришлет приглашение на онлайн-встречу.
На удаленке не принято спонтанно позвонить коллеге в момент, когда вы наливаете себе кофе и вам пришла в голову какая-то классная идея.
Я понял, что стартапам и молодым компаниям удаленки стоит по максимуму избегать. Вместо того чтобы обговорить что-то немедленно, ты слышишь: «Ну, у меня коллы в 13 и 14, давай в 15?», в итоге задача, которая в нормальных условиях занимает пару минут, на удаленке растягивается на дни. В Zoom нет возможности творчески поспорить с коллегами, исчезают все спонтанные брейнштормы в коридоре по дороге в переговорку, на перекуре или у кулера. На удаленке не принято спонтанно позвонить коллеге в момент, когда вы наливаете себе кофе и вам пришла в голову какая-то классная идея. Это противоречит цифровому этикету, в офисе же такое происходит постоянно. Пришлось научиться «тянуть руку» в Zoom, но на многих совещаниях я бы предпочел, чтобы все отвечали «с места» и реагировали на сказанное моментально, а не ждали предложения задать вопросы. К сожалению, технически во время колла это неосуществимо.
На удаленке теряется возможность составить о человеке личное впечатление. При живых встречах первое впечатление и формат, который мы выбираем для дальнейшего общения, зависит от многих факторов — мы оцениваем, кто перед нами, как и о чем он говорит, как он выглядит, как ведет себя, как одевается, какие у него привычки. Все, что мы видели с весны, — это лица, свитшоты, пижамы и размытые фоны. Осенью я встретил вживую человека, с которым не раз общался на коллах. Оказалось, что это очень спортивный товарищ ростом под два метра, а я вообще по-другому его себе представлял.
