28 декабря 1895 года братья Люмьер запустили диковинную машину под странным названием «синематограф», которая, после того как перестала пугать своих зрителей, стремительно начала набирать число поклонников. И тут же начались разговоры о скором исчезновении театра как статичного анахронизма. Однако они оказались преждевременными: ни Мэри Пикфорд, ни Лилиан Гиш, ни даже великий Чарли Чаплин не смогли полностью забрать человечество в плен кинематографа. Театры по-прежнему работали и даже процветали назло главному чуду двадцатого века. Кто-то считал кино новомодной забавой, не стоящей внимания, и шел в театр за вечным – чувствами, словом, звуком – ведь чего не хватало «великому немому», так это звука. А кто-то успевал и там, и и там – ведь, как ни крути, кино стало со временем считаться искусством, и, видя полотна Антониони, Феллини, Тарковского нельзя спорить с этим. Однако театр всегда обладал необыкновенно притягательной силой, опровергая все разговоры о своем скором закате.
Поход в театр – всегда нечто особенное, сродни священнодействию: для него нужен особый настрой, особый ход мыслей. В театр не придешь, как в кино: здесь необходимо соблюдать правила этикета – снимать верхнюю одежду, не спеша проходить на свое место, и, разумеется, никакой еды и громких разговоров по телефону – ничего не должно отвлекать актеров на сцене. Театр требует к себе уважения, потому что взамен он дает своему зрителю то, чего он не увидит ни в кино, ни по телевизору – он дает ему чудо единения с актером, на полтора-два часа он живет с ними одной жизнью, а порой и проживает несколько жизней, уходя изменившимся и просветленным. Не сосчитать, скольких людей заставили переосмыслить свою жизнь и взгляды талантливые постановки, скольких зрителей они сделали счастливыми, дали почувствовать полноту бытия.
Белла Ахмадулина в 1972 году необыкновенно поэтично написала о своем впечатлении от похода на «Анну Каренину» Родиона Щедрина, обрисовав в нескольких предложениях чувства человека, который, словно праздника, ждет похода в театр: «Как в детстве в день праздника – проснуться не завсегдатаем быта, а избранником судьбы, приближенным Елки, когда твои умыванье, одеванье, поеданье завтрака относятся не к тебе, а к придворным хлопотам о ее воцаренье. Не то же ли самое с Театром, возводящим нас в чин ребенка, ожидающего волшебства? Ты еще отмываешь лицо от недолгого сна, глотаешь кофейную гущу, борешься с предметами… <…> для лишнего блаженства спрашиваешь перламутровый бинокль у грациозного антикварного старца в гардеробе, упираешься локтем в бархат, в глубину времени, источающую привет-намек-упрек: при этих-то чудесах, при детском золоте Театра – зачем, возможно ли затевать злое дело или грубые помыслы…».
С самых первых дней своего существования театр не только задавал вопросы и определял проблемы, но и давал пути для их разрешения, благодаря ему люди начинали задумываться не только о своей личной жизни, а о жизни в разрезе бесконечности. Театр всегда сопровождал флер загадочности, даже мистики, а люди, работающие в нем, представлялись простым обывателям неземными существами, знающими тайну мироздания и роль человека в нем. Он никогда не говорит о себе все, всегда остается какая-то недоговоренность, притягивающая к нему преданных зрителей не года даже, а века.
Так кто же ходит в театр? Можно ли составить общий портрет человека, который постоянно или периодически ходит в театр? Это задача необычайно сложная, так как за годы своего существования театры принимали и принимают самых разных зрителей. Это и восторженные студенты филологического факультета, которые приходят для более полного восприятия классического произведения, или просто хотят услышать любимые строки в талантливом прочтении. Это и школьники, которые приходят по указке родителей и учителей, а потом становятся преданными зрителями – на протяжении долгих лет наблюдается такая картина. Вместе со студентами и школьниками приходят преподаватели, находя в стенах театра отдых от тяжелой работы и получая наслаждение от искусства, которое соответствует их просветительскому статусу. Есть и отдельная категория зрителей – пенсионеры, которые приходят в театр, наверстывая упущенное – впитывая все то, что упустили, пока были заняты на ответственных должностях. И, разумеется, особая каста любителей театра, тех, кому, как говорится, на род написано любить театр и искусство в общем – интеллигенция. Это и писатели, и художники, и музыканты, и ученые – они не просто приходят в театр, но и со знанием дела пишут о том, что видят, позволяя тем самым театру развиваться и исправлять имеющиеся недочеты.
В последнее время ведется много разговоров о том, что молодежь не интересуется искусством, однако наша статистика говорит об обратном: даже бросив беглый взгляд на зал перед началом спектакля можно отметить, как много в нем именно молодых людей. Это не может не радовать, так как одной из важнейших задач театра является воспитание молодежи, а раз она ходит в театр и делает это постоянно, интересуясь не только самим спектаклем, но и литературным источником – значит, задача успешно выполняется.
И напоследок – несколько, возможно, громкие слова, но более чем вековая история театра дает ему право на это. Мы пришли к выводу, что ни телевидение, ни кино, ни аттракционы не победили театр, и никогда не победят. Человечество всегда будет задавать вопросы и искать на них ответы, всегда будет искать красоту и смысл в своем существовании, а значит, и театр будет жить всегда.
