Главное судебное разбирательство в отношении экс-министра здравоохранения Елжана Биртанова и его бывшего заместителя Олжаса Абишева близко к завершению. Биртанов сказал последнее слово, передает Toppress.kz со ссылкой на Tengrinews.kz.
“Во время судебного следствия, оно шло непросто, напряженно, нервно где-то, но тем не менее мы пришли к финалу. Каждая сторона получила возможность высказаться, представить свои доводы. Мы, изучив все материалы дела, которые хотели изучить, вещественные доказательства, выслушав всех свидетелей, услышав доводы обвинения, убедились в том, что, очевидно, государственное обвинение не смогло доказать и обосновать якобы совершенное нами преступление. Те факты, которые были представлены, материалы дела и свидетельские показания, служебные записки и приказы, они как раз раскрыли нам полную картину. И в этой картине мы не увидели преступления, преступного умысла, о котором с большой фантазией и ложью было изложено в обвинительном акте. В конечном итоге в прениях гособвинение и прокуратура не смогли доказать обвинения, не представили каких-то фактов, формирующих диспозицию этого преступления, объективную и субъективную стороны, состав и события преступления”, – заявил Биртанов в своем последнем слове.
Биртанов обвинил прокуроров и сотрудников Агентства по финансовому мониторингу в многочисленных нарушениях, заявил о нарушении законов, перевирании фактов, давлении на свидетелей и обвиняемых, пытках, подтасовках результатов экспертиз, а также неправильной интерпретации законов.
“Все эти доказательства были собраны с грубейшим нарушением закона. Так быть не должно. Они не могут быть признаны какими-либо доказательствами. Надеюсь, вы оцените, как мы ходатайствовали, в совещательной комнате и не построите свой вердикт на этих весьма сомнительных доказательствах.
Мы представили вам массу доказательств, свидетельств, которые дают истинную объективную характеристику этих событий. Законы, подзаконные акты, контракты и приложения к ним, техническую документацию, письма и показания свидетелей, даже личную переписку предоставили вам, уважаемый суд, которые полностью объективно характеризуют эти события. И мы, и вы видите, что нет никакого преступления”, – сказал Биртанов.
Экс-министр заверил, что люди в руководстве министерства и других госорганов решали государственную задачу по запуску этой платформы, но столкнулись с огромными объективными сложностями, в том числе с пандемией.
“Но эти сложности решались в рамках закона и в рамках контрактных обязательств. Решались, принимались сложные, может, и опасные решения, кто-то уклонялся от них, но кто-то и принимал решения. Ради конечной цели – запуска платформы. (…) И собирались этого достичь, пока вдруг не началось это абсолютно никому не нужное и вредное дело, следствие. Все остановили, все поломали, и все разбежались. И все боятся, естественно. Вот истинная картина”, – заявил Биртанов.
Он заверил, что ни у него, ни у Олжаса Абишева не было злого умысла.
“Нет никакого преступления, как нет и личной выгоды никакой. Не установлено, не доказано, не подтверждено. (…) Надеюсь, в совещательной комнате вы объективно оцените те доводы, которые представила наша сторона, объективно оцените те незаконные доводы, которые представила сторона гособвинения, и признаете невиновным, а также признаете невиновным Олжаса Абишева. Мы не преступники, мы не нарушали закон”, – заверил экс-министр.
Напомним, прокуроры запросили для Биртанова шесть лет лишения свободы и пять лет – для Абишева.
Обвинение также потребовало взыскать с Биртанова и его заместителя Абишева 1 миллиард 548 миллионов 136 тысяч 575 тенге в равных долях, а также взыскать с Биртанова 5 миллионов 503 тысячи 721 тенге, которые были затрачены на использование борта санитарной авиации во время пандемии коронавируса в марте 2020 года.
Биртанов был освобожден от должности министра здравоохранения 25 июня 2020 года. О задержании экс-министра здравоохранения стало известно 3 ноября 2020 года. С тех пор экс-министр находится под домашним арестом. Суд несколько раз продлевал арест и отказывал в освобождении, даже после того, как гособвинители переквалифицировали дело с “хищения” на “злоупотребление полномочиями”.
