Одна из главных основ демократии – это выборы. Это аксиома, не подлежащая обсуждению. И именно по отношению к ним со стороны власти и общества можно судить о том, насколько готовы они к переменам. Это немного банальные вещи, но есть в них то, о чем должен знать каждый, независимо от того, представляет ли он саму власть, стремится ли быть избранным или же по глубоко въевшейся привычке игнорирует электоральный процесс. Поэтому прочтите до конца – не пожалеете, передает Toppress.kz.
Все поддается сравнению
Конституционный закон «О выборах в Республике Казахстан», пожалуй, был наиболее подвержен дополнениям и изменениям за последние пару лет. Особо подчеркнем – изменениям положительным и перспективным. И это не наша оценка ради того, чтобы доказать наличие реформ в стране, а показатель, на который в первую очередь обращают внимание наблюдатели из зарубежных стран и влиятельных международных организаций, включая ОБСЕ.
При этом необходимо признать, что и прежде выборное законодательство было подвержено изменениям, но, положа руку на сердце, скажем, что демократическими их никак не назовешь. Это, вместе с другими действиями властей на разных уровнях создавало отрицательное отношение населения ко всему, что связано с выборами. Причем, недоверие за короткий промежуток времени настолько въелся в сознание электората, что у него надолго пропал всякий интерес к этому. Забегая немного вперед, скажем, что сейчас что-то меняется, но реальной электоральной культуры еще далеко.
Интересно, что при этом многие правоведы отмечали, что, несмотря на прежние поправки в закон о выборах, он по-прежнему оставался довольно прогрессивным. В первую очередь, это касается наблюдателей и прозрачности голосования (например, в Украине и России было и остается пожестче). То есть, правовая основа была в целом неплохая, но сейчас она стала более укрепляться. Во многом из-за того, что часть казахстанцев не следит за этой темой в новостях, создалось впечатление, что положительные изменения в выборное законодательство (а заодно и в закон о политических партиях) были внесены только после Январских событий. Однако это не так – президент Токаев, в том числе и путем обсуждения на площадке Нацсовета общественного согласия, инициировал их еще в 2020-21 годах.
То, что было внесено и закреплено в законодательство в прошлом году, конечно же, несло более серьезное и даже фундаментальное значение, но в целом нужно понимать, что реформы в этом плане были неизбежны, а трагические события января 2022 года лишь ускорили их, спровоцировав перезагрузку всей системы власти. Тут можно было бы привести поговорку «Нет худа без добра», но не станем – немного неуместно будет. В целом же подчеркнем, что если кто-то очень сильно хочет покритиковать нынешнюю избирательную систему, то пусть посмотрит на то, что было лет пять назад. Если коротко, то сравнивать нужно с собой, а не с какими-то другими странами, а то ведь можно и с Таджикистаном, Сомали или КНДР сравнить.
Критика или критиканство?
Честно говоря, нет особого желания затрагивать тему критиков режима по части выборов, но пересилим себя – ведь это тоже довольно показательный момент. Иногда (хотя, в последнее время все чаще) удивляют наши гражданские активисты и те, кто таковыми себя считают. Сначала что-то требуют, аргументируют, а когда доходит до дела, то их нет. Или есть, но с различными оправданиями неучастия. Интересный факт – многие «критики режима» появились на политическом поле относительно, хотя рождены были еще давно, но при прежнем режиме почему-то молчали. Это нисколько им не в укор – напротив, такое положение в лишний раз доказывает наличие и развитие права на свободу выражения у нас в стране. Просто мы хотели бы обратить внимание, что эти лица почему-то не проводят сравнительный анализ, о котором говорилось выше.
Так вот, прежние общественно-политические и оппозиционные деятели, которые сейчас либо на пенсию ушли, либо перестали гранты получать, постоянно говорили о необходимости введения прямой выборности акимов. Наиболее конструктивные и трезвомыслящие из них даже расписывали программу постепенного ввода этого механизма, с чем мы вполне согласны. И вот, когда президент еще в 2020 году заявил о введении выборов акимов сельских округов, многие восприняли это с недоверием, но оптимистично. Со следующего года такие выборы стали проводиться, а Акорда уже заявила о подготовке к прямым выборам акимов районов.
И что же мы видим со стороны так называемого гражданского общества? Абсолютно ничего не видим – даже если приглядываться. Не было ни одного активиста, который бы выдвинул себя кандидатом на пост акима сельского округа, района или города областного значения. Понимаем, что отдельными регионами должны руководить те, кто там живет и знаком с местными проблемами в действительности. Однако это не обязательное условие. Ведь, скажем, практика приглашения «кризис-менеджеров», в том числе в виде губернаторов или мэров, используется во всем мире. Но анализ ситуации показал, что по большей части регионов, где проходили пилотные выборы райакимов, не были замечены в кандидатах даже местные активисты. По большому счету, «поймали волну» только политические партии. Оно и понятно – у них больше потенциала, да и они живут политической жизнью в стране, а не имитируют такую жизнь и не вырывают из контекста те или иные ее аспекты. Но мы сейчас о другом.
В общем, все эти так называемые «лидеры общественного мнения» быстро и одновременно сдулись. Безусловно, это их личное желание, на которое мы не можем влиять – ведь Конституция говорит о праве быть избранным, а не обязанности. Но тут просвечивается другой аспект – то, что общество оказалось неготовым к переменам и реальным реформам. Да, можно находить отговорки, заявлять о нечестном подсчете голосов или еще что-то в этом роде, но, ребята никак не могут признать, что они провали собственный экзамен на политическую зрелость, а винят в этом власти.
Реальность и факты
Тут можно предвидеть аргументы о том, что на мартовские выборы в мажилис парламента и маслихаты всех уровней выдвинулось много гражданских активистов. Даже очень много. Совершенно с этим согласны, но это, во-первых, как раз и является доказательством того, что все эти непрошедшие кандидаты (кстати, некоторые из них, шедшие пот одному округу, в унисон заявляли о своей победе) «сдулись» перед выборами районных акимов. Все, как по команде. Во-вторых, лишь только единицы из них представили добротную предвыборную программу, а не набор популистских лозунгов. Но при этом их амбиции непременно тащили их на самый верх – сразу в парламент. Хотя в той же Европе, на которую любят уповать все отечественные демократы, принято подниматься на выборных должностях с самого низу – с уровня общественных советов и подобия КСК (ОСИ). Никто сразу не рвется в мэры больших городов, губернаторы штатов, в депутаты Европарламента или в сенаторы.
Но для наших КСК и даже районные акимы – это мелковато, да еще есть большой шанс проиграть, поэтому они даже попыток туда попасть не проявляют, а все их аргументы – это лишь оправдания. Впрочем, что-то слишком много мы на них внимания уделили, хотя, надеемся, у ряда читателей наши пояснения вызвали понимание того, почему гражданские активисты перестали быть таковыми на последних выборах.
Но, как говорится, собаки лают, а караван идет. Причем стоит заметить, что караван еще не идеальный, однако процесс и прогресс налицо. В первую очередь это видно по качественному изменению парламента. Речь идет не только о нижней его палате, но и о верхней – о сенате, который существенно обновился в начале уходящего года. Внимательный наблюдатель заметили, что обычно пассивные сенаторы стали чаще проявлять активность и вносить существенные правки в обсуждаемые законопроекты. Кроме этого, появилась череда депутатских запросов, которые прямо влияют на нашу жизнь.
Но, конечно же, им пока не сравниться с мажилисом. Здесь буквально каждую среду, когда проходят пленарные заседания, бушуют страсти. Информационные ленты не успевают выдавать новости с трибуны парламента и его кулуаров, где журналисты вылавливают не только депутатов, но и членов правительства. Опять-таки если сравнить ситуацию даже с прошлым созывом парламента, то изменения видны на несколько порядков выше.
Конечно во многом это стало возможным из-за обновления самого депутатского корпуса. Однако над этим стоит и сам дух перемен, как бы это банально не звучало. То есть, реформы, происходящие в стране, хотим мы того или нет, влияют не только на действующую правовую систему и прописанную законом вертикаль власти, но и на само понимание всех этих изменений. И это реальность. Примерно тоже самое можно сказать о том, что происходит в маслихатах всех уровней. У нас почему-то не принято вдаваться в подробности их работы, но поверьте нам на слово – там тоже много отличий от того, что было даже пару-тройку лет назад. Впрочем, об этом стоит поговорить отдельно – когда мы коснемся темы развития регионов.
И последнее, на что необходимо обратить внимание. Дополнения и изменения в выборное законодательство автоматически влекут за собой и реформы в другие нормативно-правовые акты. Мы уже упоминали закон о политических партиях, но есть и другие. В целом же эти реформы призваны сделать главное – произвести сдвиг в общественном сознании, который приведет к развитию электоральной культуры, понимания того, что реформы можно и нужно продвигать сверху и так далее. А это уже никакими законами не пропишешь – тут все на уровне понимания и чисто человеческого, гражданского отношения к теме.
