Самое сложное – вести переговоры с родственниками тяжелых пациентов. Об этом на своей странице Facebook рассказала PR Specialist в MoH Kazakhstan Зауреш Балкенова, передает Toppress.kz.
“Мужчина, 46 лет попал в больницу с прогрессирующим поражением легких 77%, занимался самолечением, пил антибиотики, пока не понял, что задыхается. Поместили в реанимацию, мог дышать только с помощью неинвазивного ИВЛ. Сильнейший отягчающий фактор – диабет и сердечная недостаточность, когда сосудистая система организма полностью находится под ударом ковид.
C помощью индивидуального подобранного курса лечения и сильных гормональных препаратов удалось добиться прогресса и вот уже 10 минут может дышать без аппарата. Нужно освобождать реанимационные койки, поступают еще больные, в еще более тяжелом состоянии.
Этот мужчина не успел принять полный курс вакцинации. Вся тянул и думал, пока другие сходят.
Разговор по этому парню с главным врачом срывается на эмоции. Выслушиваю все молча, поскольку понимаю, ТАМ это линия фронта, ТАМ страшно, ТАМ не каждый выдержит. Нахожу слова поддержки, включаю психолога, понимая, что все кругом очень сложно.
Ноша главрача нелегка, ему нужно удержать своих врачей, чтобы они выходили за ворота и возвращались, снова облачались в СИЗы и на рабочие места. А еще обеспечивать больницу всем необходимым, делать обходы, давать бесконечные отчеты по пациентам. С другой стороны, его штурмуют родственники, и у каждого своя боль, свои крики отчаяния , требования все исполнить немедленно, нередко и угрозы.
Больные лежат в ковидной реанимации, связь с ними периодически обрывается, и любой сбой рождает панику за стенами больницы. Родственники требуют телефоны лечащих докторов, предлагают свои пути лечения, свои лекарства.
Лечащие врачи тоже находятся в состоянии постоянного неимоверного стресса. Порой на связь с внешним миром у них нет ни физических, ни моральных сил. Иногда кажется со стороны, что ко всему можно привыкнуть, и к работе в условиях интенсивной терапии тоже можно приспособиться.
Но это только так кажется. Люди выгорают, как и все живые люди.
Беспрерывный мониторинг больных, у каждого своя история болезни, свое течение, свое назначение. Вроде динамика пошла на улучшение, каждая минута самостоятельного дыхания дается с боем. Но болезнь порой принимает неожиданные обороты, когда все клинпротокола летят к черту и надо быстро что-то делать..
Будни ковидного роддома еще страшнее. Психологически. Кажется воздух от напряжения становится тяжелым и густым, хоть режь ножом.
Молодая женщина, 34 года, на 35 неделе беременности попадает с ковидом, поражение легких больше 50%. Начала задыхаться, внутри еще ребенок, которому нужен кислород. Тут врачи сделали все и даже больше.
Родственники рыдали в трубку, дома осталось еще трое маленьких детей. Молились. Фуф, немного отлегло, поражение снизилось до 40%, самочувствие улучшилось. Сделали кесарево, родилась девочка, искусственница с первых дней, самое главное, что с малышкой все в порядке и мамочка идет на поправку.
Таким историй, к сожалению много, где поддерживать коммуникации чрезвычайно тяжело, выдерживая напряжение со всех сторон. Часто слышу от родственников пациента о том, что он либо не хотел вакцинироваться, либо собирался и не успел, подхватил заразу.
Вакцинация может не спасти от самого заражения COVID-19, но в большинстве случаев, когда нет других тяжелых хронических заболеваний, она может уберечь от реанимации и ИВЛ. По крайне мере, от этом говорят примеры тех пациентов, которые со мной на связи.
И второе, тоже важное. Это мое мнение. В ситуации с ковид нужна помощь психологической службы, ее надо создать из крепких профессионалов, профинансировать, чтобы разгрузить, в первую очередь врачей, пациентов и особенно успокоить их родственников”.
