Сближение Астаны и Ашхабада – это не просто дипломатический жест, а прагматичная попытка минимизировать геополитические риски через создание сети взаимовыгодных связей. Именно так оценивает итоги визита Президента Туркменистана научный сотрудник Института востоковедения РАН Дарья Сапрынская – эксперт по Центральной Азии. В интервью она разбирает, как работает «политический мультипликатор» совместных транспортных проектов, почему нейтральный статус партнера не мешает стратегическому союзу и какую роль в газовых уравнениях региона продолжает играть российский фактор, передает Toppress.kz.
– Президент Токаев назвал Туркменистан «стратегическим партнером» и подчеркнул, что визит открывает «новую страницу» в отношениях. Туркменистан традиционно придерживается политики позитивного нейтралитета. Как Вы оцениваете этот явный тренд на сближение Ашхабада с Астаной? Можно ли сказать, что под руководством Президента Токаева формируется новый пояс безопасности и доверия в регионе?
– Взаимодействие с Туркменистаном – это часть более широкой и глубокой стратегии Казахстана по уменьшению геополитических рисков. Астана выстраивает сеть равномерных, взаимно выгодных связей по всему периметру своих границ, создавая пояс безопасности через экономику и доверие.
Однако важно понимать: позиция нейтралитета во внешнеполитическом курсе Туркменистана не будет изменена. Сближение с Астаной не означает отказ Ашхабада от своих базовых принципов, но оно демонстрирует, что даже в рамках нейтралитета возможно глубокое стратегическое партнерство, если оно основано на прагматизме и уважении, которые продвигает Президент Токаев.
– В ходе переговоров особый акцент был сделан на железной дороге «Казахстан – Туркменистан – Иран» и развитии портов Актау, Курык и Туркменбаши. Для России и всего ЕАЭС коридор «Север-Юг» сейчас жизненно важен. Насколько связка Казахстана и Туркменистана является безальтернативным ключом к успеху этого маршрута?
– Россия продвигает развитие всех транспортных коридоров в Евразии, поэтому здесь наши позиции стратегически близки. Железная дорога Казахстан–Туркменистан–Иран – это фактически северный вход в стратегический коридор «Север–Юг».
С точки зрения логистической географии, без Туркменистана этот маршрут просто не работает: именно он соединяет транскаспийскую и срединноазиатскую инфраструктуру с иранской сетью, открывая выход к Персидскому заливу. Инвестиции в порты Актау, Курык и Туркменбаши превращают Каспий в мост, а не в барьер, и создают эффект «политического мультипликатора»: чем больше совместной инфраструктуры, тем выше уровень доверия между государствами. Это фундамент, на котором строится транзитная независимость региона.
– Казахстан и Туркменистан договорились углублять сотрудничество в газовой сфере, подтвердив статус надежных партнеров по транзиту газа в Китай. Как Вы оцениваете перспективы перехода от конкуренции за рынки сбыта к координации энергетических стратегий? Может ли этот тандем стать гарантом энергетической стабильности для всей Евразии?
– Казахстан и Туркменистан действительно фиксируют в переговорах намерение выстраивать согласованную линию в газовой сфере. Однако в практическом измерении это скорее попытка двух стран адаптироваться к объективной структуре регионального рынка. – Туркменистан остаётся крайне зависимым от экспорта газа в Китай: Пекин покупает практически весь экспортный объём, обеспечивая основную часть валютных поступлений Ашхабада. В этом смысле Туркменистан пока не может проводить полностью самостоятельную многонаправленную стратегию – рынок у него фактически один.
Важнейший элемент, который здесь невозможно обойти, – это роль России. Именно российская инфраструктура (включая систему «Средняя Азия – Центр») и российские маршруты во многом определяют общую архитектуру газотранспортных потоков региона. Поэтому координация Астаны и Ашхабада будет идти с учетом этого ключевого фактора.
– В официальной повестке визита особый акцент был сделан на образовании и молодежной политике. Обсуждались открытие филиалов вузов и активизация студенческих обменов. Способен ли этот «образовательный драйвер» стать более прочным фундаментом для союзничества, чем традиционная торговля ресурсами?
– Безусловно. Торговля ресурсами подвержена рыночным колебаниям, а формирование единого образовательного пространства создает долгосрочную институциональную привязку. Предложение открыть филиал казахстанского университета в Туркменистане – это переход от «дипломатии визитов» к «дипломатии поколений». Это уже шаг в сферу институциональной интеграции, где речь идет не о разовых акциях, а о формировании нового совместного интеллектуального пространства и подготовке кадров, которые будут говорить на одном профессиональном языке и разделять общие ценности.Это стратегическая инвестиция в будущее. Именно такой «гуманитарный каркас» превращает простое соседство в надежное союзничество, рассчитанное на десятилетия вперед, независимо от конъюнктуры цен на газ или нефть.
– Президент Токаев вручил Сердару Бердымухамедову высший орден «Алтын Қыран», назвав его прогрессивным лидером новой формации. Как Вы оцениваете уровень личного доверия между лидерами и насколько фактор преемственности курса способствует предсказуемости и стабильности диалога?
– Награждение Сердара Бердымухамедова – это демонстрация высокого персонального доверия и официальное признание новой политической генерации в Ашхабаде со стороны лидера региона. Личный подход – ключевой инструмент в политике Центральной Азии, и Президент Токаев мастерски использует его потенциал: через уважительные, но рациональные отношения он формирует совместимость политических стилей.
С точки зрения форматов диалога предсказуемость, безусловно, существует. Лидеры понимают друг друга. Однако международная повестка и нарастание глобальной конкуренции за ресурсы создают объективные риски для любого формата сотрудничества, и задача лидеров – минимизировать их через такой доверительный диалог.
