Сетевые баталии между критиками Советского союза и теми, кто ностальгирует за временами СССР, не утихают никогда. Но накануне праздников, которые были введены в обиход наших дедов и родителей советской властью, эти “диванные” битвы вспыхивают с новой силой, сообщает Toppress.kz со ссылкой на Day.az.
8 Марта в этом ряду оказался одним из наиболее спорных праздников. Международный женский день, который отдавал дань борьбе прекрасной половины человечества за свои права, в условиях СССР выглядел особенно двусмысленным – с правами человека там как раз наблюдались большие проблемы.
РСФСР – самая передовая страна для женщин
Поначалу власть большевиков дала советским женщинам невиданные свободы: Конституция РСФСР 1918 года утверждала широкий спектр прав и привилегий для всех и равные возможности для женщин наравне с мужчинами. Такого раздолья на тот момент не наблюдалось ни в одной стране мира – например, супердемократичная Швейцария дала женщинам право избирать и быть избранными только в 1971 году.
Мало того, когда в ноябре 1920 года вышло совместное постановление Наркомздрава и Наркомюста “Об искусственном прерывании беременности”, ни в одной другой стране мира аборты не были разрешены официально. И это еще не все: сама процедура была бесплатной.
Другой вопрос, что реалии гражданской войны, коллективизации, раскулачивания и репрессий свели на нет права всех жителей молодой страны Советов, а не только женщин. Да и с точки зрения законодательства довольно скоро правительство начало “закручивать гайки” – при первых же демографических проблемах, которые начались в тридцатые годы.
В первую очередь была упразднено движение эмансипации, еще в 1930 году, когда Сталин объявил “женский вопрос” “решенным”. А когда советский феминизм возродился в семидесятых годах, то он преследовался уже как политическое преступление, на уровне одной из самых страшных в мире спецслужб.
Те лидеры движения, которые имели среди западных интеллектуалов статус правозащитниц – Наталья Малаховская либо Татьяна Мамонова, получили возможность эмигрировать. Менее весомые фигуры рисковали оказаться в тюрьме или на принудительном лечении в психиатрических лечебницах.
В этом смысле показательна судьба поэтессы Кари Унксовой, которая принимала участие в создании самиздатовского журнала “Женщина и Россия”. Женщина была насмерть сбита неизвестным автомобилем буквально за неделю до отъезда из СССР.
Женщина в тоталитарном государстве
В 1936 году выходит указ Совнаркома СССР “О запрещении абортов, увеличении материальной помощи роженицам, установлении государственной помощи многосемейным, расширении сети родильных домов, детских яслей и детских садов, усилении уголовного наказания за неплатеж алиментов и о некоторых изменениях в законодательстве о разводах”.
Так что когда маршал СССР Георгий Жуков заявил о том, что убитых на Второй мировой войне солдат “бабы еще нарожают”, он знал, о чем говорил.
Но женщины не перестали прерывать беременность искусственным путем – просто эта процедура стала сферой теневого бизнеса. Научный сотрудник Иерусалимского университета, демограф Марк Толь, изучающий, кроме прочего, вопросы социологии семьи в СССР, писал, что только в одном 1940 году в городах Российской Федерации умерло от последствий криминальных абортов более 2 тыс. женщин. А вот меры по увеличении материальной помощи и расширении сети заведений для детей и рожениц, были “скорее прикрытием в силу своей не очень большой действенности”.
Дальше – больше. В 1944 году государство существенно усложняет для своих граждан процедуру развода. Если до 1926 года развестись можно было в отсутствие супруги или супруга, то начиная с 1944 года эта процедура стала, во-первых, публичной, а во-вторых, за нее теперь приходилось платить.
Отныне развод обходился в 15 рублей плюс пошлина 50 рублей, если граждане проходили через эту процедуру впервые. Второй развод обходился уже в 150, а третий и последующие – в 300. (Для сравнения, буханка черного хлеба стоила рубль, литр молока – два.) Судебные издержки оплачивал истец, а в газетах требовалось опубликовать заметку о слушании дела о разводе и сообщение по факту. Процедура развода упростилась только при Брежневе, в 1965 году.
Кроме того, указом 1944 года также вводилось новое понятие – “одинокая мать”. Оно распространялось на всех женщин, которые родили вне брака. “Одинокая мать” не имела права претендовать на материальную помощь со стороны отца ребенка. Такая ситуация изменилась только в 1968 году.
Крепостное право закончилось в 1981 году
В 1955 году хватка на шее женщин постепенно ослабляется, – пишет феминистка, блогер Зоя Шиманская, – образование становится смешанным, возвращается доступность абортов. Происходит постепенный откат, разводы становятся возможными (1965), женщины получают право на алименты, пособия на детей, декретные отпуски (1968). Но проблема двойной работы остается – массовая пропаганда все еще ловко лавирует между образом женщины как хранительницы очага, матери и работающего гражданина.
Отметим, что здесь госпожа феминистка несколько “передергивает” факты. Оплачиваемые декретные отпуски существовали в СССР, но до поры до времени были ничтожно малы. Так, с 1939 года отпуск составлял всего 63 календарных дня (35 дней до родов и 28 дней после родов), а заслужить его можно было только через семь месяцев ударного труда на предприятии.
С 1 апреля 1956 года декретный отпуск увеличили до 112 календарных дней (56 дней до родов и 56 дней после родов). При этом работницы колхозов до 1965 года – когда Международный женский день стал не только праздником, но и нерабочим днем, получали только 50% от размера заработной платы. Для сравнения, сейчас оплачиваемый декретный отпуск составляет 126 календарных дней (70 дней до даты родов и 56 после).
К слову о работницах колхозов. Если все описанное выше можно списать на “ужасы сталинизма”, то крестьяне даже в “тучные” годы правления Брежнева имели гораздо меньше прав, чем городские жители. Деревенское население в СССР до 1974 года жило вообще без паспортов, что с учетом советского законодательства не давало права перемещения по стране. А по данным переписи населения 1970 года, в деревнях проживало около 50 миллионов человек, или 20,5% населения страны.
Получается, что с 1953 по 1974 год пятой части советских людей запрещалось переезжать с места на место – они были намертво привязаны к родной деревне и своему колхозу. Нарушение каралось штрафом до 100 рублей и водворением в родные края, при повторном нарушении – сроком до двух лет. Такое положение вещей не так уж и сильно отличалось от пресловутого крепостного права. К слову, полная паспортизация деревенского населения закончилась только в 1981 году.
Минздрав предупреждает: от противозачаточных таблеток умирают
Примерно в то же время, в начале восьмидесятых, государство начинает осторожно рекомендовать своим гражданкам пользоваться противозачаточными средствами. В то время, как во всем мире давно отгремела сексуальная революция, спровоцированная доступностью оральных контрацептивов, в СССР семидесятых насаждалось мнение, что от них умирают.
В 1974 г. Министерство здравоохранения разослало письмо, в котором побочные эффекты применения оральных контрацептивов были настолько преувеличены, что само дальнейшее их использование оказалось под вопросом, – пишут Анатолий Вишневский, Борис Денисов и Виктория Сакевич в работе “Контрацептивная революция в России”.
Все просто: таблетки закупались за границей, за валюту, поэтому долгое время самым доступным методом оставался презерватив, посыпанный тальком. Пользоваться им было болезненно, мужчины старались обходиться без него.
Советская женщина обязана была рожать и воспитывать детей, что прописывалось в Конституции. Редакция Конституции СССР 1977 года утверждала, что “женщина и мужчина имеют в СССР равные права”, но уточняла, что женщина обязана сочетать труд с материнством. (В уголовном кодексе была статья за так называемое “тунеядство”, так что работали все.) Но если Советское государство времен застоя действительно осуществляло “материальную и моральную поддержку материнства и детства”, то слова о равных правах на труд были заведомой ложью.
В социальной сфере, тем не менее, сохраняются проблемы: более низкие зарплаты, отсутствие возможности продвижения по карьерной лестнице, огромная бытовая нагрузка, – пишет Софья Шиманская.
В СССР все равны, но мужчины “равнее”
Женщина могла сделать карьеру, но в определенных сферах занятости, которые считались в советское время “женскими”: финансовая сфера, юриспруденция, образование, медицина – среди мужчин, за исключением разве что профессии врача, работа директором или бухгалтером не считалась “престижной”. Единственной женщиной в правительстве СССР была Екатерина Фурцева, занимавшая типично “женский” пост министра культуры (1960-1974).
С перестройкой эта ситуация не изменилась. По мнению кандидата юридических наук Людмилы Завадской, формирующийся рынок труда не принял женщину как профессионала: когда “плановая экономика” посыпалась, как карточный домик, и предприятия стали массово закрываться, женщины могли найти новую работу только в сферах традиционной “женской” занятости – в торговле, сфере обслуживания, финансовых учреждения.
Женщина в доперестроечный период была олицетворением женщины-профессионала (до 60% женщин имели среднее специальное или высшее образование) или женщины-работницы, но не женщины-руководителя. История перестройки дала урок гражданам: мужчины и женщины не могли иметь равный доступ и равные возможности при переделе собственности. Собственность в результате перестройки стала принадлежать классу мужчин, поскольку они были ближе всего к этой собственности, – пишет Завадская.
